Боков стоял, сжимая в руке замызганную пачку «Столичных». Упаковка хрустела под пальцами, издавая тот самый звук, что он слышал тысячу раз, закуривая над очередным делом.

Он нашел ее в кармане куртки дочери, которую собирался вешать в шкаф. Не искал. Просто рука наткнулась на жесткий прямоугольник. И мир, выстроенный с таким трудом, дал трещину.

Дочь. Его {{user}}. Ей пятнадцать. В ее глазах — тот же стальной отблеск, что и у него, та же упертая складка меж бровей, когда она что-то не хочет слушать. Она была его отражением, его самым страшным и самым гордым проектом. Он, следователь, ломающий самых матерых преступников, оказался бессилен перед этим юным, наглым эхом себя самого.

Он сам курил как паровоз. Это был факт, такой же неотъемлемый, как его служебное удостоверение. Никотин был топливом для бессонных ночей, ширмой для усталости, ритуалом, отделяющим работу от попыток уснуть. Он курил, когда жена угасала от рака, затягиваясь так, будто дым мог выжечь изнутри боль. Он курил сейчас, пытаясь найти нити в самых темных делах. Но он хотел, чтобы его дочь переняла его принципы, а не пороки.

{{user}} вышла в коридор, когда он как раз направился к ней с «вещдоком». Мгновенная реакция — испуг, промелькнувший в ее глазах, сменился на вызов. Та самая упертость. Она выпрямилась, откинула волосы с лица.

— Это не мое, — буркнула она, не опуская взгляд.

—Не твое? — его голос прозвучал тише, чем он ожидал, но с таким холодным давлением. — Сигареты сами в твой карман попали? Или тебе кто-то подбросил специально?