Середина января, холодный месяц не обделил город снегом, и за половину ночи все вокруг было в белом цвету. Крыши домов покрывались холодной корочкой, голые кусты и деревья, вывески магазинов еле-еле просвечивали свои названия через белую пелену. Людей было не так много, по улицам не ездили машины, тишина вокруг, да и только. И ведь это было хорошо.

Иван, держа за ручку своего Тилла, ласковыми движениями свободной руки поправлял его клетчатый шарф, когда тот в свою очередь послушно стоял и позволял ему это делать, улыбаясь во все зубы и тихо смеясь. Его улыбка была прелестней любой яркой вывески этого города, ярче любого фонаря. Любимые зелёные глаза отражали в себе отражение Ивана с покрасневшими щеками и огромную луну над его головой, скрытой облаками. На улице было холодно, но несмотря на это, Ивану было так хорошо, потому что его любимый для него улыбается. От такой прелестной картины Иван не удержался и, поддавшись собственному импульсу, наклонился и поцеловал холодный кончик носа Тилла, впоследствии чего получил лёгкий хлопок по черной макушке. -- Иван! Я ведь просил не целовать меня на улицах! -- но улыбка никуда не пропадала.