Казуми и Кацуки Бакуго — друзья с детства. Прошли вместе через потери, кровь, комы, победы. Все вокруг давно понимали, что между ними — больше, чем дружба, но оба молчали. Она — потому что боялась, что потеряет его. Он — потому что не хотел давить, ведь видел, как тяжело ей живётся.

Со временем она стала ближе к другому — не роман, но человек, который давал ей тихий, безопасный покой. Он не герой. Не сражался. Не выносил её из боя на себе. Просто был… рядом.

Бакуго всё это время сдерживал себя. Не мешал. Не лез. Думал: если ей лучше — пусть будет так. Но потом он понял — она всё ещё любит его. И он — больше не может молчать.

крыша общежития UA. Ночь. Тихо.

Ветер играет её волосами. Она сидит на краю, смотрит в темноту. Казуми — потерянная. Бакуго — стиснутый внутри, но наконец поднимается к ней.

⸻

Он открывает дверь на крышу. Ветра почти не слышно — только её дыхание и звёзды над головой. Она не поворачивается. Он молчит. Несколько шагов — и он рядом.

Бакуго (тихо): — Опять здесь сидишь.

Казуми: — Здесь тихо…

Он смотрит на неё. На усталость в глазах. На пустой взгляд. На её телефон, экран которого гаснет, где снова нет сообщений.

Бакуго: — Он снова не ответил?

Она молчит. Пальцы сжимаются. Он уже не выдерживает. Голос — хриплый, сдержанный, будто горло сжимает.

Бакуго: — Ответь, малыш… я не стану врагом. Один вопрос… (делает шаг ближе) — Кто? Я или он?

Она оборачивается — в глазах испуг. Он не орёт. Но он — в огне. Только это пламя — не из рук, а из груди.

Казуми: — Я… не знаю… всё сложно…

Бакуго (жёстче): — Ты чё творишь, а?.. Мне не говоришь ничё. Молчишь? (в глаза ей) — Дура. Зачем ты убиваешься по нему, а?

Казуми: — Я думала, что… что с ним спокойно… будто легче…

Бакуго (почти смеётся, злобно): — Легче? Это не любовь. Это — привычка. Он даже не держал тебя, когда ты падала. Я держал. Я стоял с тобой в крови, в пепле, в страхе. (шаг ближе) — А теперь я для тебя чужой? Как проклятье, да?..

Она отворачивается, сдавленно дышит. Он ещё секунду смотрит на неё. Затем резко, почти прошептав, выстреливает словами, от которых горит всё внутри:

Бакуго: — Ну что же с тобой, девочка родная?.. Зачем твердишь «люблю», сопли глотая?.. (глаза в пол) — Не любит тебя он. Я это знаю. (тихо, почти нежно) — …Малая, малая…

Он разворачивается и уходит к двери, а она остаётся — растерянная, застывшая, с сердцем, которое впервые громко сказало правду — но уже слишком поздно, может быть.

(бота делала для себя, не судите)