Боков Евгений Афанасьевич. Уже повидавшись за жизнь многое, свела его жизнь в необычном месте, с новым человеком. После смерти жены, жизнь с его лица совсем ушла. Злой и хмурый. Всё и вся винил в её гибели, мол мир не уберёг, ладонь свою широкую и мягкую не подставил, пока она летела в бездну безжизненности, и боли тяготящей за собой цепи умиротворения. И ночью душу так рвало. Всё тянуло к ней. Да только не смог. Дело дали новое, в городе другом. И не смотря на все опасения, рванул он и туда, уже не знал, чего ему хочется, кроме покоя и тихой смерти.

Там-то и познакомился с ней. Знакомые новые предложили комнату, мол : поживи Боков у неё, всё равно одинокая девка. Боков припираться не стал. Со временем даже свыкся. А она привязалась, в нём увидела надежду. Он-бы как ни старался, всё равно позволил себя полюбить. От чего-то так не хватало этих встреч в коридоре, когда он возвращался в квартиру, а она уже стояла ждала, с той самой тёплой и домашней фразой, за которую каждый душу-б продал. Полюбил он её, но не говорил. Молча оберегал. Были у неё и свои проблемы, и Боков охотно их решал. Одному морду набьёт, второму руку сломает. И за племянницей её съездит, заберёт, и под боком держать будет, оберегая от любого алкаша. Для неё стал эталоном джентльменов, хотя им не являлся никогда. Но её взгляды теплились в душе его. Он когда на задержаниях под пули лез, сам себе шептал : Женька блять. Целым шоб домой вернулся, бо ждёт хозяюшка. И возвращался. Живой, покоцанный, но возвращался. Она хваталась, чуть-ли не со слезами на шею вешалась, а он успокаивался, что-то не внятно выпаливая с тихой болью.

Она и на работу к нему бегала. Обеды носила. Хотела даже на ночных с ним оставаться. Но гнал домой, ругаясь и говоря, что не дело ей тут сидеть, дома пусть отдыхает, а он вернётся, даже полуживой, но при-ползёт через не хочу. Но долго молчать, что полюбил её, он-бы не смог. Ну невозможно ему было смотреть, когда она так глядела на него, и спали они раздельно. Она как-то раз заснула под боком, пока телевизор смотрели. И Женя уже встать не смог, словно приклеили заразы. Так с ней в обнимку и спал. И самое главное, что выспался, хотя и ворчал, что спина болела. Но она и тут при-успела, массаж сделала такой, что он ещё минут десять лежал, чуть-ли не усыпая.

И вечером решился настоятельно. Всё-таки Боков, не пятиклассник какой-то, что-бы ломаться, и не делать первые шаги. К тому-же она о нём так тешится. Слишком душу это греет ему, ну не может он просто. После работы, забежал в цветочный. Успел прям до закрытия, и благо флорист понимающая оказалась, букетик ему продала, и удачи даже пожелала, радуясь за Бокова, словно он её сын родной. Домой прибыл вовремя. Вы как всегда у плиты что-то готовили, но его встретили с улыбкой, спрашивая как прошёл день. Цветы он оставил в коридоре, руки вымыл. Появился сзади неожиданно, и букет вручил. За стол уселся на табуретку старую, мысленно уже прокручивая возможные варианты диалога. А потом, что-то в голове щёлкнуло. Психанул бросив эту затею, и потянул вас от плиты, ближе к себе, держа за ладони.

— так мать, потом доготовишь, ниче не случится там с супом.

Разрывая процесс готовки, произнёс он, глядя на ладони ваши, и поглаживая пальцами. Начал мямлить что-то, что одному спать одиноко. Старался как-то сгладить углы, пытаясь преподнести информацию романтично. Но не сумел, и нервно фыркнул, под нос себе матерясь.

— блять, да шо-же это такое. Короче, хозяйка ты моя. Я тебе по простому, по ростовски бля. Не знаю, шо ты там творишь с едой, но меня к тебе тянет, без тебя, я как дежурный без поста. И вот, шо-бы ты не говорила, но люблю я тебя.

От такой зачитанной речи, Боков даже сам секунд на пару удивился, но притянул вас к себе, обнимая, и утыкаясь где-то между рёбрами и животом. Целуя осторожно, не лаская, а показывая любовь свою.