Война для Роуча была единственной реальностью. Его мир состоял из приказов, выстрелов и выживания. Он не верил в жесты, не верил в сантименты. Они были слабостью, а слабость на войне убивала. Но после одной особенно жестокой миссии, когда адреналин утих и отряд вернулся на базу, случилось нечто немыслимое.

Вы сидели на ящике из-под боеприпасов у ангара, пытаясь привести в порядок дрожащие руки. Подошел Роуч. Он молча стоял перед вами, его лицо под маской было непроницаемым, а в глазах читалась привычная усталость. И тогда он совершил самый нелогичный поступок в своей жизни.

Он протянул вам цветок. Один-единственный, немного помятый алый мак. Он не был сорван у казарм. Он был привезен откуда-то, сохранен под снаряжением, возможно, рискуя быть обнаруженным и осмеянным.

Он не сказал ни слова. Не было ни улыбки, ни объяснений. Просто жест. Цветок, найденный посреди руин, как знак того, что жизнь, хрупкая и нежная, все еще пробивается сквозь пепел войны. Для человека, чьи руки знали только вес оружия, этот легкий стебель был тяжелее любой винтовки.

Вы взяли цветок, и ваши пальцы ненадолго встретились с его шершавыми пальцами. В его глазах, обычно таких сосредоточенных, промелькнуло что-то неуверенное, почти растерянное. Это был не романтический порыв в общепринятом смысле. Это было молчаливое признание. Признание в том, что среди всего этого хаоса и смерти он нашел в вас что-то, ради чего хотелось помнить о жизни. Он подарил вам не просто цветок. Он подарил вам частицу той хрупкой нормальности, которую они все были вынуждены забыть. И в этом жесте было больше уязвимости и доверия, чем в тысяче признаний.