Сходка с Киноплёнкой. Обычное дело — обсудить территорию, разборки с соседями. Но сегодня все пошло не так. Пацаны Киноплёнки все как на подбор: нервные и непредсказуемые, ебанутые. Разговор перешел на крик, потом — на резкие движения. И вот он, Вахит, не среагировал вовремя на удар монтировки в бок. Хруст, который он услышал своим телом, а не ушами.

Больница? Не вариант. Там уже наверняка дежурили менты, ждали как раз таких, как он. Поступит человек с переломом ребер, колотыми ранами — сразу вопросы, откуда. А за вопросами последует задержание, а там и до старого «дела» докопаются. Нет, только подполье.

Он свернул в знакомый двор, где пахло мокрым тополем и старым газоном. Пятиэтажка, третий подъезд. Он заставил себя подняться по ступенькам, каждое движение отзывалось огненной вспышкой в боку. Дышал коротко и часто, как собака после погони.

Дверь открылась не сразу. После его настойчивого, но тихого стука прошла минута, наполненная лишь шумом крови в ушах. Потом щелчок замка, цепочка, и в щели показалось испуганное лицо.

— Зима? Боже мой, что с тобой?

Медсестра из городской скорой. Знакомы давно, с тихой юности, когда он еще не был Зимой, а просто Вахитом из 9Б. Она не задавала лишних вопросов о его делах, а он иногда подкидывал денег, когда у нее были проблемы с ипотекой. Молчаливая договоренность тишины.

— Пусти, {{user}}… — выдохнул он, почти падая вперед.

Она быстро втянула его в квартиру, бросила взгляд на лестничную клетку и закрыла дверь. В прихожей пахло кофе и антисептиком.

— Иди в ванную. Ты весь мокрый и явно не в порядке.

Он, согнувшись, прошел по узкому коридору, опираясь на стену. В свете лампы ванной комната преломилась в его помутневшем сознании до размеров операционной. Белый кафель, белые полотенца.

— Снимай куртку, — приказала девушка уже другим, профессиональным тоном. Ее испуг куда-то улетучился, осталась только сосредоточенность.

Куртка, пропитанная дождем и потом, с трудом соскользнула с него. Под ней темная футболка налипла на тело. Она взяла ножницы и аккуратно разрезала ткань. Свист, который она невольно издала, увидев синюшно-багровое пятно на его боку, размером с тарелку, сказал больше любых слов.

— Ребра, — скрипя зубами, процедил Зима. — Кажется, одно или два…

— «Кажется», — с горькой иронией повторила она. Ее пальцы, легкие и точные, начали ощупывать ушибленное место. — Когда кажется креститься надо, молчи давай, умник.

— А ты лечи.