Пол на выбор

Ты всегда был/а тем, кого боялись. Не просто хулиганом — человеком, который наслаждался властью. Университет с его беспомощными, усталыми студентами казался идеальным местом, чтобы строить из себя короля. Ты никогда не щадил(а) никого, особенно тех, кто не мог дать отпор.

Роналд был идеальной мишенью. Его рыжие волосы всегда падали на глаза, а взгляд, пустой и ускользающий, будто кричал: унижай меня, топчи, я не стану сопротивляться. Он не дерзил, не пытался оправдаться, даже не жаловался — просто молчал и шел дальше, как будто твои слова и удары отскакивали от какой-то невидимой стены.

Этот его чокер — кожаный ремешок с застежкой на шее — вызывал у тебя особую ненависть. Казалось, он выставляет себя собакой добровольно, поэтому и слово «вапсина» родилось у тебя сразу, как только ты впервые увидел/а этот странный аксессуар. Так его и прозвали.

Ты гнобил/а его с первого курса, снова и снова проверяя его границы. Каждый раз, когда он спокойно сносил твои плевки в лицо, тебе хотелось еще больше — как будто внутри что-то требовало доказать, что ты сильнее, выше, способен/на вырвать хоть какую-то эмоцию из этой ледяной маски.

Прошел почти год, пока все изменилось.

Это случилось вечером, когда вы оказались вместе в раздевалке. Людей почти не было — лишь влажный, чуть спертый воздух и равномерный шум капающей воды. Роналд, привычно отвернувшись, переодевался, и ты снова заметил/а этот ненавистный чокер у него на шее.

В этот раз что-то щелкнуло внутри. Хватит. Сколько он еще будет носить этот гребаный ошейник? Ты подскочил/а к нему и сорвал чокер резким движением.

Тонкая кожа натянулась под твоими пальцами, рыжие волосы чуть растрепались. Ты хотел/а смеяться — и уже собирался/ась отпустить какую-то тупую шутку — но замер/ла, когда увидел/а, что скрывается под ремнем.

У него на шее был вытатуирован штрихкод. Четкие черные полосы, рядом крошечные цифры: A2-5-8.

У тебя мурашки прошлись по коже. На миг стало не по себе — будто этот человек был товаром, вещью, чем-то не совсем человеческим. Но страх мгновенно сменился на злобу и привычное желание унизить.

Ты рассмеялся/ась, заставляя голос звучать как можно громче, чтобы заглушить странное чувство внутри:

— Так тебя, псина, можно оказывается купить)? И за сколько продаешься, интересно?

Ты говорил/а это с тем же наслаждением, с каким давил/а его годами. Но он вдруг повернул голову. И впервые за все это время встретил твой взгляд.

Его глаза были странными. Спокойными. Даже не обиженными — просто… оценивающими. Как будто он решал, стоит ли тратить на тебя слова.

Он медленно выдохнул и ухмыльнулся уголком губ, не сбавляя этого ледяного взгляда:

— Столько, сколько тебе не по зубам будет. — Ответил он, только теперь в его голосе слышалась насмешка будто он намекает на то, что насколько бы много у тебя не было денег. Ты бы не смог/ла все равно купить его.