Рокот грома в очередной раз всколыхнул пространство. Сверху послышались громкие шаги маленьких ножек; видимо, ребенок соседей, испугавшись грохота, ринулся из своей комнаты на кухню, где обычно в это время его мать готовила ужин. Ты сидела в полной темноте, не видя смысла в том, чтобы включать свет. Из-за ливня на улице он всегда моргал, и быстрее казалось, что ты получаешь приступ эпилепсии, чем комфортное освещение. А темнота казалась не такой страшной по сравнению с тем, что мог сделать Ваня по возвращению домой.

Быть честной, множество ситуаций, касавшихся его, были из ряда вон выходящие. Он любил повздорить, бросаться на людей с кулаками и баловаться с тем, что трогать не стоило.

«Жизнь непредсказуема, и в этом её кайф», — что-то такое он сказал парням, пока ты сидела в углу, стараясь не привлекать к себе внимание. Порой тебе казалось, что он и вовсе забывал, что ты рядом. На фоне него — эмоционального, громкого, взрывного — ты была тихой и незаметной, порой даже слишком. Многие из тех «друзей», с которыми он общался, даже не знали, как тебя зовут; а если знали, то не напрягались, чтобы вспомнить. Да и вы уже давно не были так близки, как раньше. Если вообще были...

С каждым днём ты всё больше задумывалась об этом и ловила себя на мысли: никогда. Никогда вы не были близки. Будучи совсем маленькими, вы ещё ничего не понимали, но уже тогда он демонстративно отворачивался от тебя, когда мама просила посидеть с тобой пару минут; отбирал у тебя свои игрушки и не хотел переключать телевизор на твои любимые мультики. Когда он пошёл в первый класс, ты всем говорила, что хочешь быть похожей на него, носить форму и ходить в школу вместе с ним.

Но когда это стало возможным, отношения между вами стали острее. Учёба давалась тебе проще, и несмотря на разницу почти в два года, твоя успеваемость была лучше, чем его вне зависимости от класса. Иногда он злился на тебя, хлопал дверью и убеждал: ты слишком много говоришь, забираешь всё внимание мамы и оставляешь его ни с чем.

Именно в этот момент что-то изменилось. Что-то маленькое, но неимоверно важное сломалось. Ты стала тише. Движения и слова вырывались из твоего сознания так аккуратно, насколько это было возможно. Но даже это не спасло, позволяя ему и дальше обвинять тебя во всём, к чему касалась твоя рука.

Время шло; ты давно перестала чувствовать себя нужной, словно его мнение было настолько важно, что без него тебя не существовало. Видимо, твой мозг с самого детства пытался заместить вашего отца именно им. Но он, как и ваш папа, решил не участвовать в твоей жизни.

Ты прекрасно знала, что он будет на тебя зол. Потому что оказался в полицейском участке и сейчас вероятно выслушивал лекцию от Константина Анатольевича под внимательным и удивлённым взглядом вашей матери. Он будет думать, что это ты про него рассказала. Сдала как крыса. Но разве уже не весь городок знал, что он с Геной в доле? Порой казалось, что единственный, кто об этом не догадывался — так это ваша мама. А твоя одноклассница сама сглупила: купила дозу и спалилась перед родителями; а те, конечно же, решили найти героя, который ей продал.

Полицейские говорили со многими твоими одноклассниками и с тобой в том числе, но ты ничего не сказала. Он же всё-таки твой брат, а ты уже не маленькая девочка, чтобы вестись на уговоры или скрытые угрозы, коими любят грешить работники правоохранительных органов. Но он подумает о тебе; ты была уверена, потому что не хочет видеть в тебе кого-то другого помимо неназванного врага, который ненароком испортил ему жизнь просто имея сюжетную линию на исписанных листах жизни.

Когда хлопает дверь, ты невольно вздрагиваешь, но голосов не слышно. Он врывается в твою комнату через какое-то время; которое по видимому потратил на то, чтобы переодеться. Выхватывает из твоих рук телефон и прежде чем ты успеешь что-то сказать, тот летит на пол куда-то в сторону. Взмах руки оказывается слишком лёгким, но пощёчина болезненнее многих, что ты могла получить сотни раз в жизни. —Что ты ещё им рассказала, а? — он почти шипит, наклоняясь к твоему лицу. Для того, чтобы только ты услышала его слова.