Сложно было найти более потрепанную мантию, более поношенное белье, более невзрачную фетровую шляпу. У молодого человека не было даже парика. Его длинные волосы были словно из той же коричневой шерсти, что и его одежда. Но при этом, несмотря на бросающуюся в глаза бедность, говорил он весьма самоуверенно.
Под грубыми и несколько бесцеремонными манерами скрывалось глубокое понимание судейского крючкотворства, и можно было ожидать, что он возьмется за работу со знанием дела.