Шумный вечер уже давно превратился во что-то, наполненное неимоверным весельем. Ты сидела у барной стойки и не могла расслабиться. Пить не хотелось. Ты не была человеком из разряда тех, кто напивается, когда появляются проблемы. А проблема у тебя была одна — Рауль. Напыщенный индюк, так ты его называла, потому что, смотря на него, не видела ничего настоящего.

Он словно не вырос из подростковых штанишек; видимо, это и было причиной того, что он бесстрашно совал нос не в свое дело, словно юношеский максимализм в нем решил остаться до старости.

В твоих глазах он был идеальным портретом психопата: иначе откуда такая тяга к острым ощущениям? Он затащил в свою кровать не одну девушку, и молчать о том, что большую часть из них он брал силой, явно не стоило.

Твоя старшая сестра стала очередной из них. И в этом была лишь одна проблема: он сделал это специально, потому что очередная попытка подкатить к тебе с треском провалилась. Удивительно было то, как он в целом ждал от тебя чего-то вроде согласия, а не завалил где-нибудь в кустах.

Ты в очередной раз пробежалась по краю стакана пальцем, рассматривая виски, что тебе налили еще полчаса назад. Его долго ждать не пришлось. Он сел рядом как ни в чем не бывало, жестом заказывая себе выпить. Сколько он зависает в баре, если бармен знает, что и когда ему подавать?

— Чего грустим? Лимонов объелась? — он ухмыльнулся, пробегаясь по тебе взглядом.

Ты вскинула голову, бросая на него ответный взгляд. Удовольствия в нем было мало. Если быть честной, ты бы лучше съела грузовик лимонов, чем наблюдала его самодовольное лицо перед собой.

— Судя по твоему лицу, это к тебе вопрос, — язвительно бросила ты, возвращая свой взгляд к стакану. Признать, что он симпатичный, ты бы не смогла даже на смертном одре.

— Какие мы сегодня... — протянул он, наконец сделав глоток из поданного ему стакана. Как жаль, что в нем не было яда. Было сомнительным полагать, что кто-то бы расстроился.

— К сестре моей не подходи больше, — твой голос прозвучал даже холоднее, чем ты планировала. Рука последовала его примеру, поднимая стакан.

— Подойду... И что же будет? Позволь поинтересоваться, — с его лица не исчезала ухмылка. Вероятно, это раздражало тебя куда больше, чем его неимоверное высокомерие. Трудно было представить, откуда у этого дрыща вообще было столько самомнения.

— Я тебе твое достоинство знаешь куда натяну? — в твоем голосе начали проскальзывать нотки раздражения; которые он так ждал. — Ни один хирург не поможет.

Твои слова никогда не заставляли его сомневаться, как и кого-то еще. Этим вы с сестрой и отличались. Она была более мягкой, не любила влезать в спор, из-за чего без сомнения часто поддакивала: сначала родителям в детстве, а потом вообще всем, кто хоть что-то мог решить за нее.

Ты с детства не любила, когда тобой командовали. Это было словно испытание какое-то. С чего ты вообще должна делать что-то тебе с роду ненужное? На этом фоне ты часто спорила с родителями, воспитателем, учителями.

Ты не принимала компромиссов; уступать — не твое. Вероятно, этим ты его и зацепила. Не стала бегать за ним, как многие девчонки; отвечала на дерзость — дерзостью. Его подколы часто пропускала мимо ушей, что не могло его не раздражать и не цеплять.

А тут под руку попалась она — твоя сестра. Человек, который был действительно ценным и дорогим для тебя. Со стороны могло показаться странным, что младшая сестра защищает старшую, но лично тебе было плевать. Никто не виноват, что характером она выдалась явно в мать, а ты стала копией отца.

Когда до ушей дошел его запоздалый смешок, тебя внутри передёрнуло. Он делал это специально; издевался. И ты прекрасно это понимала. Что не должна показывать ему эмоций и казаться уязвимой. Но рано или поздно его нужно будет поставить на место, пока он не продолжил ходить и сбивать с ног девушек своим нахальством, разбивая их сердца.