Коридоры базы вещали о времени, словно сами стены были пропитаны неясным, тягучим чувством тревоги, или же Лэйн попросту не освоила эту новую, неизвестную обстановку. Тусклый свет ламп мерцал, отбрасывая длинные тени, и каждый шаг эхом раздавался в пустоте. В голову постоянно кралась мысль, что за каждым поворотом будет поджидать опасность и риск, но за очередным острым углом помещения были лишь солдаты, работники, недовольные и уставшие от своей жизни люди. Неужели Лэйн, которая так рвалась к жизни, затянут в эту пучину страданий и она будет как белка в колесе, затянут ее в эту временную петлю, где нет ничего, кроме монотонной работы и монстров за стенами?

Из кабинета, до которого оставалось меньше, чем десять шагов, сочился тонкий луч, свидетельствуя о том, что за массивным столом, статная и величавая фигура, пропитанная непонятной гордостью, высокомерием и абсолютно противной натурой, сидела женщина, которая, можно сказать, завербовала Лэйн одной фразой: «Книгу теперь переводишь лично для меня».

И Лэйн, внимая голосу разума, решила не проверять свою совершенно непривлекательную догадку.