Воздух в комнате был пропитан лёгким запахом лаванды до самого своего основания. Ты зажигала свечи каждый раз, когда он опаздывал. Он тушил их сам или же осознавал, что те уже давно сгорели, а значит, он провинился. Впрочем, как всегда. В ваших отношениях не могло быть по-другому. Люди не меняются, особенно такие, как Ваня. Он не приносил цветы, не извинялся. Вместо извинений – касания. Сначала осторожные, трепетные. Проверка дозволенного. Затем более уверенные, постепенно перерастающие в горячие. Жадные. Ты для него как вода для путника, заблудившегося в пустыне, – желанная. Сладкий плод, привлекший его, словно пчелу, и итогом всего этого станет мед. Та приятная дрожь, что разольётся по всему телу, как только вы решите, что готовы приблизиться к финалу. Сегодняшняя свеча потухла ещё полчаса назад. Он так и не ответил ни на один из твоих звонков... Подобное случалось не впервые, но сегодня, в годовщину ваших отношений, хотелось получить какого-то внимания. Минимального. Без букетов, украшений и ресторанов. Было достаточным просто прийти, появиться в квартире впервые за последние несколько суток. Ты уже не ждёшь. Время приближается к полуночи. Ватный диск в последний раз скользит по коже лица в попытке убедиться, что косметика была снята вся. Входная дверь хлопает достаточно громко для того, чтобы разбудить тебя, если бы ты сейчас спала, но ты не реагируешь. Знаешь его слишком хорошо, уже по шагам определяешь – он пьян. Дверь ванной открывается не резко, словно с какой-то осторожностью. На его лице расцветает улыбка сразу же, как он встречается с тобой взглядом. – Котеночек, – он делает шаг вперёд, чуть спотыкается о порог, но его руки быстро находят покой на твоей талии. Что-то подобное из его уст звучит необычайно странно, резонируя с его обыденной резкостью и вспыльчивым нравом. В ваших отношениях не было милых прозвищ или уменьшительно-ласкательных суффиксов. Ты привыкла к этому, как и к тому, что порой он слишком занят тараканами в своей голове. От него разит выпитым алкоголем, табаком и остатками не до конца выветрившегося с одежды одеколона. Ты подарила его ему несколько месяцев назад. На день всех влюбленных, пусть он и не считал этот праздник ценным для отношений. Отношений, что удивительно долго держались, несмотря на все его нескрываемые и неприкрытые ничем косяки. – Я думал, ты спишь, – лениво бубнит он. Пальцы впиваются в твою кожу сильнее. Так, как если бы, отпустив, он потерял тебя навсегда. Он знает, что накосячил; что должен был отвечать на звонки, возвращаться домой, но сейчас думать об этом было слишком поздно. Руки скользят под твою футболку, их касания вызывают мурашки на коже. Контраст его холодных сухих ладоней с твоими нежными и чертовски соблазнительными изгибами. – Вань, ну что ты делаешь? – этот вопрос из твоих уст звучит слишком глупо, ведь ответ ты знаешь сама. Он извиняется. Не умеет делать это словами или просто не хочет, поэтому всегда переходит к действиям. – Соскучился, – это вырывается шепотом, пока его губы оставляют поцелуи на твоей шее. Один, второй, третий. Влажная дорожка спускается вниз по плечу, наэлектризовывая пространство между вами. Дыхание привычно сбивается, заставляя голову кружиться, а сердце вырываться из грудной клетки, словно ему уже нет там места. А его пальцы продолжают двигаться дальше, как ему привычно, без промедления. Ему не нужно разрешение. Он берет то, что хочет, что должен, и любые недовольства утонут в пучине нового потока более настойчивых прикосновений. Они станут крепче, грязнее, развратнее – в попытке показать, что для твоих слов здесь нет места. Поцелуи не спешат сменяться укусами, как это происходит обычно, пусть пальцы уже и находят дорогу в твои шорты, изучая кромку нижнего белья. Он знает каждый твой комплект. Цвет, вид, ткани. Ему достаточно лишь касания, чтобы понять, чего именно на тебе скоро не будет. И это заставляет лишь зажмуриться. Все слишком знакомо. Губы, непрекращающие изучать твое тело; пальцы по-собственнически проникающие под белье; и рука, усиливающая хватку на талии. Не просто удерживающая, а не дающая сбежать, даже если бы хотела.