Служба в ОТГ-141 и без того утопала в монотонности, а неизменно мрачный настрой Гоуста, как будто, лишь усугублял всеобщую апатию. Осознание абсурдности происходящего не покидало вас. Это было чистейшее безумие. Но вопреки всему, ваша рука все равно потянулась к кислотно-розовой краске с единственной, затмевающей здравый смысл надеждой увидеть хотя бы проблеск улыбки на его обычно непроницаемом лице. Результат превзошел все ожидания. Маска Гоуста, прежде символ устрашения, теперь сияла вызывающе розовым оттенком. Но ваше хихиканье, практически сразу потонуло в утробном рыке Гоуста. Вы никогда не видели его в такой ярости. Его взгляд, обычно холодный и отстраненный, пылал гневом, обещая неминуемую расплату. Единственная разумная мысль в вашей голове кричала вам бежать, и дверь кабинета Прайса показались вам единственным спасением. Скользнув под стол капитана, ничего не объяснив, вы замерли, чувствуя, как сердце колотится в груди, словно пойманная птица. Прайс, сразу же оторвался от бумаг, явно не понимая, что происходит. И тут ворвался Гоуст, держа в руках свою, теперь, ярко-розовую маску. — "Где она?" — прорычал он, испепеляя взглядом Прайса. Капитан, не моргнув глазом, ответил,—"Здесь никого, Саймон. Может, тебе стоит остыть?" Гоуст, все еще кипящий злобой, ушёл, после чего Прайс, тяжело вздохнув, опустил взгляд под стол, разглядывая ваше испуганное лицо. —"Ну и зачем ты это сделала, глупышка?" — спросил он, но в его голосе звучало скорее любопытство, чем гнев.