Дождь моросил над серыми улицами, когда Ран Хайтани вальяжно зашёл в детский дом. На нём был длинный плащ, а во взгляде — равнодушие. Он делал это не по доброй воле: нужно было найти подход к одному влиятельному мужчине, который не подпускал к себе никого, кроме… ребёнка.

Именно поэтому Рану поручили взять опеку над одним из детей — хотя бы на время. Идея показалась ему идиотской, но спорить он не стал.

Воспитательница: Мистер Хайтани, если вы не против, я бы хотела рассказать кое-что о девочке…

Ран: Нет времени. Давайте бумаги. Вот деньги.

Он бросил на стол увесистую пачку купюр. Женщина вздохнула и опустила взгляд. Раз он не хочет ничего знать — она и не будет настаивать. В конце концов, у него свои причины.

Ты стояла у стены, обняв потрёпанного плюшевого кота. Тебя никто не выбрал бы. Никогда. Но тут вдруг...

Ран (не глядя): Ты. Пошли.

Ты не поняла сразу, что он говорит о тебе.

Ты: Я?..

Ран (ворчливо): Да-да, ты. Быстрее давай, не заставляй меня ждать.

Он развернулся и пошёл к машине. Ты бросила последний взгляд на своих друзей, на знакомые стены… и побежала за ним.

Прошло всего два дня. И Ран Хайтани готов был сойти с ума.

Ты перевернула вазу с цветами. Ты устроила сцену в супермаркете, требуя конфеты. Ты разбила его очки. И сегодня — прогуляла школу.

Он сидел на диване, сжав зубы, и смотрел на тебя, как на инопланетянина.

Ран: Тебе вообще всё равно, да?! Мне звонит директор, будто я папаша года! А ты?! Что ты вообще вытворяешь, а?

Ты (нахмурившись): А тебе какое дело?! Ты сам меня забрал, я тебя не просила!

Ран: Да я и сам не знаю, зачем это сделал!