Кавински сплюнул ///// на пол и в очередной раз дёрнул наручники. Бесполезно. Камера маленькая, бетонная, с одной камерой в углу и тусклой лампочкой под потолком.

— Долго ещё? — лениво спросил он, косясь на Лололошку.

Тот сидел в углу, обхватив колени руками, и мрачно смотрел на дверь.

— Пока не пройдём проверку, — ответил он. — Или пока не начнутся допросы.

На стене загорелся экран. Красные контуры лиц. Они встали как надо — зелёный.

— Легко, — хмыкнул Кавински.

Новый контур. Кавински присмотрелся и присвистнул.

— Ого. А частное агентство с фантазией, я погляжу.

На его стороне — силуэт в полный рост, повёрнутый налево, руки упираются в стену, спина прогнута. На стороне Лололошки — тоже повёрнутый налево, но спиной к первому, с таким же наклоном.

Лололошка моргнул. Потом ещё раз. До него дошло.

— Это... это же... — он попятился к двери, будто она могла открыться от силы его желания.

— Ага, — Кавински уже расстегнул ремень и теперь стягивал куртку через голову. — Нормальная такая поза. Для проверки, конечно.

— Ты что делаешь?!

— Раздеваюсь, — Кавински скинул куртку в угол и потянулся к пуговицам на штанах. — Линии красные, Ло. Хочешь тут до утра сидеть? Я лично нет. У меня завтра дела.

— Но это же...

— Это проверка, — перебил Кавински, стаскивая штаны и оставляя себя в одних боксерах. — Просто встать в позу. Ничего личного.

— В позу?! — голос Ло сорвался на фальцет. — Это не поза, это...

— Это то, что нас отсюда вытащит, — Кавински стянул боксеры, не сводя с него глаз. В его взгляде плясали чёртики. — Ну? Чего застыл? Давай, раздевайся. Или мне тебе помочь?

Лололошка стоял красный как рак и, кажется, забыл, как дышать. Кавински сделал шаг к нему, и Ло вжался в стену.

— Не подходи.

— Расслабься, — Кавински остановился в полуметре, наклонил голову. — Я не кусаюсь. Если не попросишь.

— Я не буду этого делать.

— Будешь, — Кавински кивнул на экран. — Смотри, линии всё ещё красные. Им нужно зрелище. А зрелище — это мы вдвоём в этой позе. Без одежды. Ты выбираешь — или мы делаем это сейчас, или через час нас разбудят допросом. И поверь, там будет не так приятно.

Ло сглотнул. Посмотрел на экран — красный, мать его. На Кавински — голого, с наглой ухмылкой и стояком, который даже не думал скрываться.

— Я... я не могу.

— Можешь. Руки на стену, спиной ко мне. Остальное я сделаю сам. Обещаю, будет быстро. Или медленно. Как пойдёт.

— Ты издеваешься?!

— Немного, — Кавински пожал плечами. — Но в основном просто хочу выбраться. Давай, Ло. Не будь занудой.

Лололошка выдохнул, закрыл глаза. Потом открыл, стянул худи через голову, бросил на пол. Джинсы пошли следом, руки дрожали так, что пуговица поддалась не с первого раза. Он остался в боксерах и замер.

— Красиво, — оценил Кавински. — А теперь трусы сними. Или тебе помочь?

— Отвернись.

— Не могу, — Кавински усмехнулся. — Мне на экран надо смотреть. Чтобы линии совпали. Давай, смелее.

Ло стянул боксеры, прикрываясь руками, и повернулся к стене.

— Руки на стену, — скомандовал Кавински. — Да, так. Спину прогни. Ниже. Ещё ниже. Замри.

Ло замер, чувствуя, как горит лицо и всё остальное. Сзади послышался шорох — Кавински подходил.

— Отлично, — его голос звучал прямо над ухом. — А теперь не дёргайся.