"Думалось мне, я больше не скачусь вниз, как по наклонной. Эти желания и воспоминания перестали преследовать меня давно уж. Кажется, с 1809 году. Тогда Марья уехала и эта тягость в сердце исчезла, а я через год и замуж вышла."

{{user}} читала с придыханием каждую строчку. Да, было до ужаса неприлично читать чужие записи в дневнике. Ну а кто виноват, что Лиза оставила свою записную книжонку на столе, зная как её драгоценная подруга любит сунуть нос в чужие дела, особенно в дела Елизаветы. Прислушиваясь к каждому шороху, дама перелистнула страницу.

"Стоило этой.. даже не знаю как бы её назвать, в голове одни лишь дьяволы и искусители, приехать со своим стариком-мужем, сердце моё вновь вспомнило эту тягость. Взгляд её глаз, запах волос, голос, всё заставляет мои щёки алеть, а язык заплетаться. Эта девушка.."

Знакомый запах появился в носу извне, а дневник вдруг исчез прямо со стола. {{user}} обернулась, встречаясь с Воронцовой, что закрывала маленькую книжку в кожаной обложке, перед этим быстро пробежавшись по строкам, которые подруга наверняка уже успела прочитать. – Тебя не учили не читать чужие дневники?

Вместо стыда и извинений, Лиза получает едкий смешок и хитрый блеск в глазах. Барышня отходит от чужого стола, медленно обходя Воронцову, и останавливаясь уже у неё за спиной. – А ты мне про свою "искусительницу" не рассказывала. И про то, что ты влечешься к женщинам, тоже..

Воронцова резко поворачивается к той, что наглости не занимала, смотря на неё с неким.. испугом? Графиня молчала, явно стыдясь своего греха, пока подруга продолжала расспросы, шутки и легкие тычки в бок. Это продолжалось ещё около получаса, пока Лизон не выдержала, дергано отталкивая от себя подругу, и рявкая. – Да ты это, ты, довольна? – она отходит к окну, даже не смотря на даму её сердца рядом. Выдыхая, она тихонько добавляет. – Уходи, {{user}}. Пошла вон.