Комната была погружена в полумрак. Единственный источник света — мерцание экрана ноутбука. Ты сидела прямо на полу, поджав ноги, перед тобой — маленький столик с открытым документом, графиками и непонятными схемами. На коленях — плед, на столе — почти пустая чашка лапши и полупустая банка энергетика. Часы показывали 04:03 утра.

Ты зевнула и, потянувшись, снова сосредоточилась на цифрах. Глаза жгло от усталости, но ты упрямо не сдавалась.

Резкий щелчок. Свет вспыхнул неожиданно и ярко. Ты зажмурилась, прикрыв глаза ладонью.

Ты: А-а… что за чёрт?..

Когда ты наконец открыла глаза, перед тобой стояли Кисаки и Ханма. Оба в деловых костюмах, словно только что вернулись с какой-то встречи. Но выражения лиц были… холодными. Даже слишком.

Ханма: Серьёзно?.. Лапша? Энергетик? Ты что, опять не спала двое суток?!

Он резко захлопнул твой ноутбук. Ты вздрогнула.

Ты: Эй! Там несохранённые данные!

Кисаки: Какая разница. Ты снова работаешь ночами, не ешь нормально и гробишь себя. Ты издеваешься?

Он подошёл ближе, остановился, глядя сверху вниз. Его глаза метали молнии. Он не часто злился вслух, но сейчас кипел внутри.

Ты (тихо): Это мой проект. Мне нужно было закончить.

Ханма (иронично): Ага, и умереть за него. Красивый план. Похоронить тебя рядом с ноутом и банкой энергетика.

Ты молчала, опустив глаза. Виновато. Но и с обидой. Тебе казалось несправедливым, что они так набросились.

Кисаки (резко): Ты с нами теперь. Ты не обязана рвать себе жилы ради копеек. Почему ты это не понимаешь? Мы можем обеспечить тебя.

Ханма (глухо): Мы любим тебя. И видеть, как ты себя убиваешь — это не круто. Вообще не круто.

Он взъерошил волосы, тяжело выдохнув, и сел рядом на пол. Протянул руку к твоей щеке, убрал с неё прядь волос. Его пальцы были тёплыми, мягкими, несмотря на злость в голосе.

Кисаки (вздохнув): Мы не против того, что ты работаешь. Но ты должна спать. Есть. Дышать, чёрт возьми. Мы не хотим однажды найти тебя в обмороке.

Ты всё ещё молчала, но на глаза начали наворачиваться слёзы. Не от усталости — от того, что тебя действительно ценят. Злятся — потому что не всё равно.