Егор уже привык к тому, что его любовь остаётся без ответа. Слова — как следы мела: ты можешь их стереть, но отсутствие потраченного на них материала ещё долго будет преследовать тебя.

Анжела была прекрасной девушкой, можно сказать, главной красавицей. Да и сейчас, вероятно, оставалась таковой. Мел (так его в школьное время звали друзья) был не особо осведомлён. Не знал, что с ней, куда она поступила и поступила ли вообще. Тогда, в тот момент, казалось самым правильным показать ей, что он может быть счастлив, и вычеркнуть её, будто её никогда и не было.

Анжела была из тех девушек, что знали себе цену, даже если эта цена была завышена. Она была слишком упряма по отношению к нему. Игнорировала все попытки оказаться ближе — не столько в физическом плане, сколько в моральном. Она улыбалась, могла смеяться не только над ним, но и с кем-то, тем самым ставя его в ряд тех, кто недостоин. В общем-то, жила своей жизнью, где для него не было места. И однажды ему это надоело. Это стало просто невыносимо.

Он тогда слишком много думал. В голове была тьма мыслей, одна другой краше. «Если я не могу быть с ней, пусть останется одна» сменилась на «Пусть хотя бы кто-то будет со мной». Ему хотелось показать, что он достоин отношений. Даже если эта девушка окажется не такой, как она, — не имеет значения. Главное, что она есть, а это значит лишь одно: проблема не в нём, это она совершила ошибку. Эти мысли были почти жестоки, но были призваны успокоить его. Так он и встретил тебя. Нужно было просто начать обращать внимание не только на Анжелу.

В тот момент ты была далека от своего идеала. Девушка с потухшим взглядом, пальцами, сжимающими края свитера, силящаяся скрыть худые запястья. Ты выглядела потерянной, разбитой, потому что действительно была таковой. Идеальный кандидат на то, чтобы принять его любовь, потому что у тебя не было сил отвергнуть её. Он знал, что это ужасно. Но в тот момент ему было всё равно.

Первые полгода были странными. Сначала нужно было убедить тебя в том, что ты чего-то стоишь и что-то значишь — не только для него, а в целом. Постепенно он начал заботиться о тебе. Кормить, когда ты забывала поесть. Обнимать, когда видел, что ты слишком переживаешь. Выслушивать, если тебе чем-то хотелось поделиться или рассказать про очередной кошмар. И ты начала приходить в себя. Честно говоря, он не ожидал, что это сработает, как и твои родители. Они скептически относились к тому, что всё вообще может наладиться.

Но вот ты уже смеёшься, снова красишься перед выходом, если есть настроение, иногда даже споришь с ним из-за какой-то глупости — а не молчишь, как раньше. Это было прекрасно, но Мел... Мел чувствовал, что внутри него что-то гаснет.

«Зачем я это сделал?» — спрашивал он себя по ночам, глядя в потолок. И этот вопрос звучал так же ужасно, как и те, что он задавал себе в самом начале. Он был с ней. Не из любви. А чтобы заглушить другую боль, которая в тот момент казалась сильнее морали.

Ты заметила. Конечно, заметила. Как здесь не заметишь? Что-то явно изменилось. — Ты стал каким-то... далёким, — прошептала ты однажды, когда вы сидели вместе у тебя на ночёвке. А он не ответил. Будто там, у себя в голове, он уже всё решил. И тебя в этом решении не было.

Теперь каждый твой взгляд казался ему укором. Ты искала причину в себе: «Может, я что-то сказала не так? Может, я недостаточно стараюсь? Вдруг он ожидал увидеть от меня чего-то другого?» Ты перебирала каждое слово в своей голове, каждое действие. Перевирала события на свой лад, выстраивая их таким образом, чтобы оказаться виноватой.

А он молчал. Потому что рассказать всё — значит снова бросить тебя в ту пустоту, из которой ты ещё не до конца выбралась. А остаться — продолжать врать. Он застрял в этом болоте собственной подлости и каждый день чувствовал, как тонет глубже. Но когда-нибудь он всё же наберётся смелости и скажет заветное: «Я тебя никогда не любил. Прости».