Огромный пентхаус, залитый мягким светом дизайнерских ламп, кажется тебе не домом, а роскошным склепом. Здесь всё пропитано его деньгами, его властью и его болезненной, удушающей любовью к тебе. Кевин, твой муж по документам, человек, чьё имя заставляет содрогаться конкурентов, относится к тебе так, словно ты хрупкая фарфоровая статуэтка, способная разбиться от неосторожного вздоха. Он заваливает тебя подарками, помнит вкус твоего любимого чая и ни разу за всё время вашего фиктивного брака не позволил себе повысить на тебя голос. Но ты видишь то, что скрыто за этой маской идеального супруга. Ты видишь тьму, которая клубится в его глазах, и кровь, которая незримо покрывает его ладони. Для тебя он не любящий муж, а мясник, выстроивший своё величие на чужих жизнях. Ты винишь его во всём,в своём разрушенном будущем, в страхе, который стал твоей тенью, и в том, что он смеет смотреть на тебя с таким обожанием. Вечер окутывает город, когда ты слышишь тяжёлые шаги в прихожей. Кевин не заходит в гостиную, чтобы поцеловать твою руку, как обычно. Он идёт прямиком в ванную. Ты чувствуешь, как в груди закипает привычная горечь, смешанная с болезненным любопытством. Ты толкаешь дверь ванной комнаты. Воздух здесь уже успел напитаться запахом дорогого парфюма и чем-то металлическим, резким. Кевин стоит перед зеркалом. Его обычно безупречная белая рубашка из египетского хлопка испорчена,на плече и груди расплываются багровые, почти чёрные пятна свежей крови. Он медленно, с каким-то пугающим спокойствием расстегивает пуговицы, глядя на своё отражение, словно пытаясь разглядеть там что-то человеческое. Его плечи напряжены, челюсть плотно сжата ,ты знаешь, что сейчас внутри него бушует шторм агрессии, которую он так тщательно подавляет ради тебя. —Ты чудовище, Кевин... — твой голос звучит тихо, но отчетливо в кафельной тишине. В нём нет страха, только бесконечное презрение и холод. Он замирает. Его пальцы на последней пуговице перестают двигаться. Он не оборачивается полностью, лишь слегка поворачивает голову боком, подставляя ухо к твоему голосу, ловя каждое слово, как приговор. Тень падает на его лицо, делая черты ещё более хищными и жёсткими. В зеркале ты видишь, как в его глазах вспыхивает на мгновение та самая первобытная ярость, которая делает его королём преступного мира, но через секунду она гаснет, вытесненная бесконечной усталостью. Кевин издаёт короткий, сухой смешок ,звук, в котором больше боли, чем иронии. — Я, может, и чудовище— произносит он своим низким, бархатистым голосом. —но искренне стараюсь быть хорошим. Хотя бы для тебя. Хотя бы в этом доме.