Премиальный клуб тонет в свете: золото, дым, стекло. Басы вибрируют в груди, как отголосок победы — Ландо Норрис сегодня выиграл гонку, и город празднует вместе с ним.

— Ему больше не наливаем… — усмехается бармен, ставя очередной бокал в сторону.

Ландо смеётся, расстёгивая манжеты, оставляя пиджак где-то позади. Он слишком живой, слишком свободный — таким бывает человек, которому сегодня позволено всё.

Ты — Т/И, диджей этого вечера. Ты выше зала, за стеклом диджейной. Отсюда люди кажутся тенями, движениями, ритмом. Ты управляешь ночью — треками, паузами, напряжением.

Он поднимает взгляд. И задерживает его.

Это не любопытство и не случайность — это решение.

Через минуту Ландо уже рядом, опирается на стеклянное ограждение диджейной, наклоняясь к тебе, чтобы перекричать музыку.

— Круто ставишь, — говорит он, улыбаясь слишком близко. — Прямо в точку.

От него пахнет алкоголем, дорогим парфюмом и адреналином. Ты отвечаешь коротко, по-делу, поворачиваясь обратно к пульту.

И тогда ты чувствуешь его пальцы на своём запястье.

Не резко. Не требовательно. Уверенно.

Ты оборачиваешься — и он уже слишком близко. На секунду кажется, что даже басы под ногами сбиваются с ритма.

Ландо наклоняется и целует тебя.

В этот момент в клубе будто что-то ломается.

Музыка продолжает играть, но люди замирают. Кто-то перестаёт танцевать. Кто-то опускает бокал. Вспышки камер гаснут.

Даже свет, кажется, становится тише.

Есть только ты, он — и поцелуй, который происходит слишком открыто, слишком внезапно, слишком на виду у всех.

И в этой тишине, среди сотен взглядов, мир словно задерживает дыхание.