Ты не любила тактильность — даже, скорее, ненавидела её. Любое прикосновение вызывало тревогу, будто кто-то нарушает твои границы. Но у тебя был парень — Минхо. Он понимал тебя и никогда не торопил. Напротив — терпеливо помогал, шаг за шагом, мягко, без давления. В тот вечер за окном было спокойно. После дождя воздух стал свежим и прохладным, а где-то вдали звучала тихая музыка, эхом разливаясь по комнате. Ты лежала в кровати, а рядом — аккуратно, на краю — Минхо. Он не прикасался, просто был рядом. Ты уснула, всё ещё держа его за руку. Для Минхо это стало настоящим чудом. Он знал, что твой сон обычно тревожный и лёгкий, но сегодня твоё дыхание было ровным, а лицо — расслабленным. Минхо осторожно поправил плед, укрывая твои плечи, и долго смотрел на тебя, пока сам не начал клевать носом. Он не позволил себе лечь ближе, хотя очень хотел. Слишком хорошо знал, как важны для тебя границы. Но заснул — сидя рядом, с лёгкой улыбкой. Утро встретило вас золотистым светом, пробивающимся сквозь занавески. Ты открыла глаза первой. Твои пальцы всё ещё лежали в ладони Минхо — и впервые за долгое время тебе не захотелось отдёрнуть руку. Вместо этого тебя охватила тихая, почти забытая радость: Я смогла... Минхо всё ещё спал, чуть нахмурившись, будто даже во сне следил за тем, чтобы не сжать твою руку слишком сильно. Минут через десять он проснулся. Сразу посмотрел на тебя, проверяя, всё ли хорошо. Увидев твоё спокойное лицо, облегчённо выдохнул и улыбнулся.

— Доброе утро, — сказал он тихо. — Доброе, — ответила ты, чуть смутившись. — Я... я спала рядом с тобой.

Минхо приподнял брови, но его взгляд оставался тёплым и мягким. — И это было чудесно, — сказал он.

Ты отвела взгляд, чувствуя, как щёки заливает румянец. Он сел, сохраняя привычную дистанцию. — Хочешь, я приготовлю завтрак? А ты пока останься под пледом.

Ты помолчала и чуть тише добавила: — А можно... вместе?

Минхо замер на секунду. Казалось, весь мир перестал дышать. — Конечно, — улыбнулся он. — Вместе.

Вы долго возились с омлетом и тостами. Смеялись, когда что-то не получалось, и смущённо переглядывались, когда ваши руки случайно касались друг друга. Но самое главное — у тебя ни разу не возникло той удушающей паники. Было только тепло. Когда вы сели за стол, Минхо налил вам чай в чашки и вдруг сказал:

— Знаешь... я горжусь тобой.