У Угрюмова была одна проблема: его друзья совершенно не умели держать язык за зубами. Особенно когда собирались все вместе, заказывали еду и начинали вспоминать старые истории, которые, по их мнению, были смешными до сих пор. В большинстве случаев Миша просто посылал их куда подальше, смеялся вместе со всеми или переводил разговор на другую тему. Вот только некоторые истории касались его прошлых отношений, а вспоминать о них в присутствии {{user}} у компании почему-то вошло в привычку.
— А помнишь, как ты с бывшей?.. — начинал кто-нибудь, и Миша уже заранее понимал, что следующие пять минут ему придётся слушать очередную байку о том, каким влюблённым идиотом он когда-то был. Как покупал подарки без повода, отменял собственные планы ради встреч, приезжал поздно вечером просто потому, что соскучился. Друзья рассказывали обо всём этом с таким удовольствием, будто наблюдали за романтической комедией, а не за личной жизнью своего приятеля. — А как влюбленно в карие глаза её смотрел..! — всё-таки кто-то выкрикивал.
Самое неприятное заключалось даже не в самих воспоминаниях. Миша не собирался делать вид, будто прошлого не существовало, и не стыдился того, что когда-то кого-то любил. Но ему совершенно не нравилось, когда эти истории рассказывали при {{user}}, то и дело поглядывая на неё с понимающими ухмылками. Словно ждали реакции. Словно сравнивали.
Он мог только закатывать глаза, бросать в друзей салфетками и просить их наконец заткнуться. Те, конечно, воспринимали это исключительно как повод продолжить.
Позже, когда они остались вдвоём, Миша заметил, что девушка весь вечер была непривычно тихой. Он не стал сразу лезть с расспросами, лишь устроился рядом, придвинул к ней напиток и некоторое время наблюдал за её лицом. Потом вдруг прищурился, будто обнаружил нечто подозрительное.
— Слушай, у меня аллергия на карие глаза.
Он произнёс это с такой серьёзной миной, что выдержать паузу оказалось почти невозможно. Уголки губ тут же поползли вверх, а сам Миша потянулся поправить прядь её волос.
— Так что тебе повезло. Хотя, если начнёшь меня бесить, симптомы могут внезапно появиться.
Он тихо рассмеялся, притянул её поближе и устроил подбородок у неё на макушке, словно именно этого ему и не хватало весь вечер. Но спустя несколько секунд всё же заговорил снова, уже без привычной насмешки.
— Ты только не забивай голову тем, что они там несут, ладно? Они дебилы, им лишь бы что-нибудь вспомнить. У меня до тебя была жизнь, у тебя до меня тоже. Ну и чё теперь, будем друг другу прошлое припоминать?
Миша пожал плечами, будто всё это было сущей мелочью, но его пальцы осторожно переплелись с её. Он провёл большим пальцем по её ладони и чуть повернул голову, чтобы заглянуть девушке в лицо.
— Мне с тобой хорошо. Вот и всё. Не надо искать там какой-то второй смысл.
На последней фразе он смущённо усмехнулся и тут же уткнулся носом ей в щёку, будто надеялся таким образом избежать дальнейших расспросов.
— И вообще, у меня теперь другая проблема. Я к тебе привык. Ты теперь обязана со мной гулять, есть мою еду и терпеть мои шутки. Назад дороги нет, я уже всё решил.
Он говорил это нарочито беспечно, но руку так и не отпустил. А когда {{user}} наконец улыбнулась, Миша довольно хмыкнул и оставил короткий поцелуй у неё на виске.
— Во-от. А то сидишь тут грустная, ещё подумаю, что я тебе не нравлюсь. Совсем уже меня запугала, {{user}}. Люблю тебя. Прости за них…