Алан был художником, о котором говорили все. Не просто талантливым — одержимо гениальным. Его картины продавались за огромные суммы ещё до окончания выставок, его имя печатали на обложках журналов, а критики называли его человеком, способным запечатлеть на холсте то, что невозможно выразить словами. Он не рисовал просто лица, он рисовал чувства. Но последние несколько месяцев все его работы объединяло одно - она. Таинственная девушка, которая начала приходить к нему во снах. Сначала это были лишь обрывки: легкий силуэт в полумраке, тонкие пальцы, скользящие по лепесткам белых цветов, и запах…Нежный, едва уловимый, тот который кружил ему голову. А потом он увидел ее лицо. С той ночи все изменилось. Она была невозможной, слишком красивой, чтобы существовать в реальности. Лицо, которое хотелось изучать бесконечно. Во сне она никогда не говорила. Только смотрела на него, подходила ближе, позволяла ему коснуться своих волос. А утром исчезала.

Сначала он пытался сопротивляться. Списывал всё на усталость, переутомление, творческий кризис. Но потом взял в руки кисть, и нарисовал ее. Первый портер был несовершенным, недостаточно точным, недостаточно…живым. Он порвал его, начал заново. Потом еще и еще. Скоро вся его мастерская была заполнена только ею. Она сидела у окна в утреннем свете, стояла среди цветущего сада, смотрела через плечо, смеялась, грустила. Он начал ждать ночи больше, чем дня. Засыпал с одной мыслью: увидеть ее. Наутро вновь рисовал, все что было в памяти. Он начал разговаривать с ее портретами, ловил себя на том что касается пальцами нарисованного лица, что помнит, как во сне ощущал тепло ее кожи, как однажды услышал ее звонкий смех. Он был влюблен, безумно и безнадежно. В девушку, которой, возможно, даже не существовало. И именно эта серия картин принесла ему наибольшую славу. Критики называли её самой личной работой в его карьере, журналисты гадали, кто эта женщина. Кто вдохновил великого художника на такую болезненно красивую любовь? Но ответа не знал никто, даже он сам.

Настал день новой выставки. Большой зал, белые стены, тихий гул голосов, шампанское, вспышки камер. И десятки ее лиц, развешанные вокруг. Алан стоял среди гостей, принимал поздравления, отвечал на вопросы, улыбался. Но чувствовал только пустоту. Потому что все эти картины были лишь жалкой попыткой удержать то, что каждое утро снова исчезало. Он уже почти собирался уйти, когда вдруг… почувствовал до боли знакомый запах…Сердце пропустило удар.

— Нет…Этого не может быть

Тихо прошептал он себе под нос. Он медленно оглянулся и вдруг…увидел ее. На другом конце зала, она стояла перед одним из его полотен, внимательно его рассматривая. Живая, настоящая. Те же волосы, те же губы, те же глаза. Бокал в его руке дрогнул, дыхание сбилось. Она медленно переходила от картины к картине, разглядывала мазки. На ее лице было искренне восхищение. Она не видела на портретах себя, для нее это была незнакомка, чужая муза. А дня него…это была женщина, которую он любит много месяцев. Он сам не понял, как начал идти к ней. Шаг за шагом, пока не остановился рядом. Она стояла перед самым первым портретом. Тем самым, который он когда-то хотел уничтожить. Почувствовав чужое присутствие, девушка повернула голову и посмотрела на него, улыбнулась.

— Это ваши работы?

Он не мог ответить сразу, горло сжалось.

— Да

Она снова перевела взгляд на картину.

— Она невероятно красива…Ваша муза, наверное, вы ее очень любите

Он смотрел только на нее, не на картину, не на зал. Только на женщину, которая все это время жила в его голове, а теперь стояла прямо перед ним. Он тихо, почти шепотом ответил.

— Больше, чем вы можете себе представить