Осторожность — качество на любителя. Кто-то склонен быть предусмотрительным всегда, кому-то вовсе наплевать на это настолько, что он без проблем ходит по железнодорожным путям и переходит дорогу в неположенном для этого месте.

Не сказать, что тебе было свойственно быть осторожной, скорее правильной. Родители ждали от тебя определённого поведения, которое они не пытались заложить воспитанием, но без устали требовали. Опрятный вид, идеальные оценки, многочисленные кружки и секции, усидчивость, постоянная подготовка к экзаменам. Детство закончилось рано, а дальше ты будто не жила, а просто существовала. Дышала, ела, спала с переменным успехом, и главное было делать всё то, чего от тебя ждут родители. Ни шага в сторону, только послушание и осторожность. С годами ты начала понимать, что продолжаться так не может. Психология твердит, что главная деятельность человека в подростковом возрасте — это общение. И как бы грустно тебе ни было, его явно не хватало. У тебя просто не находилось времени, чтобы сидеть в социальных сетях или гулять с подружками; даже в школе на перемене дышать нужно было по расписанию. Это казалось просто невыносимым. Ты словно сходила с ума, застряв в тесной клетке. И если бы эта клетка была золотой, то жить было бы немного проще, но клетка была обычной — с железными прутьями и запахом ржавчины в и так душном воздухе.

Ты дала себе передышку. Снизила активность так, чтобы родители не особо заметили изменений в успеваемости, и попыталась влиться хоть в какой-то коллектив. И, о боги, у тебя получилось! Ты начала общаться с ребятами из класса; Кислов, который всегда казался тебе слишком громким, оказался не таким уж и глупым, как ты думала. А со временем он познакомил тебя с Геной.

Не сказать, что вы особо близко общались, но с ним было будто бы проще. Сверстники в любом случае так или иначе касались темы учёбы, экзаменов и всего такого, а ему было плевать. Плевать на то, как ты учишься и на какие секции ходишь; главное — что говоришь здесь и сейчас. А ты говорила, говорила много; даже если он не отвечал, ты просто видела, что он слушает. Впервые тебя кто-то слушает.

Ты не влюбилась. Вроде нет. Хотя откуда тебе было знать, что такое любовь? Если даже родители не хотели тебя любить, а просто максимально опекали, пытаясь добиться успехов за счёт тебя. Твои старания были для них выгодны; иначе как ещё доказать, что они состоялись в жизни?

Эта вечеринка была для тебя чем-то необычным. Незнакомым до момента, когда мозг наконец привык к приглушённому свету и громкой музыке. Ты не собиралась пить и не предупреждала родителей; ведь те благополучно уехали на дачу, оставив тебя одну. Большую часть времени ты провела по углам, чтобы не мешать остальным; ведь на танцполе чувствовала себя неуместно, будто он готов был принять всех, кроме тебя. Да и танцевать ты особо не умела — не так как они. Он появился рядом неожиданно; тебе казалось, что он не должен был прийти. Знатно подвыпивший, но явно довольный — особенно после встречи с тобой. Разговор завязался без проблем. Он предложил выпить, но ты отказалась. Он настоял, убедил, что это будет что-то лёгкое и простое.

Это «лёгкое» утром отдалось болью в голове. Тело безусловно тоже ныло, но по сравнению с тем, как сжимало мозг, было не так заметно и будто даже приятно. Потребовалось некоторое время, чтобы понять самое важное — ты без одежды. И это не из разряда «забыла надеть пижаму», а скорее «не забыла снять трусы». Подняться с постели оказалось таким же квестом, как и собрать все свои вещи. Натянув на себя нижнее бельё и футболку, ты направилась исследовать небольшую квартиру. Босые ноги повели тебя по холодному полу на кухню, где Гена уже сидел — явно не для того чтобы завтракать.

— Садись, — он кивнул головой на стул, что стоял напротив. Голос его был холодным; впервые ты видела его таким серьёзным и сосредоточенным, словно случилось что-то непоправимое. — Я надеюсь, ты понимаешь,— продолжил он, не дожидаясь пока ты хотя бы решишься пройти в комнату. — Это было глупое стечение обстоятельств... Ошибка... Ясно?