Ты шла из магазина, держа в руках пакет с хлебом и молоком, когда из-за угла гаражей донеслись приглушенные стоны и глухие удары. В вашем районе драки — дело обычное, но что-то заставило тебя замедлить шаг. Может, шестое чувство, а может, едва уловимый знакомый голос, хрипя, выругался матом.

Ты осторожно заглянула за угол. И замерла. Серафим, твой давний знакомый, еще со школы. Он главный гопник района, главарь местной ОПГ, тот, кого боялись даже взрослые мужики, сейчас стоял на коленях, опираясь на одну руку, а вторая беспомощно свисала, будто сломана. Его лицо было залито кровью, куртка порвана, но в глазах всё так же горела ярость. Вокруг него стояли пятеро — не местные, судя по одежде и манерам. Один, коренастый, с татуировкой паука на шее, пнул Серафима в бок, заставив того согнуться.

— Ну что, пацан, где теперь твоя круть? — хрипло засмеялся второй, закатывая рукав.— Думал, раз тебя тут боятся, то и нам рот заткнешь?

Серафим плюнул кровью и попытался подняться, но его тут же ударили по спине.

Ты невольно вскрикнула.

Все обернулись. Коренастый с пауком на шее ухмыльнулся.

— О-о-о, — протянул он,— а это кто у нас?

Серафим резко поднял голову. Его глаза, еще секунду назад мутные от злости, вдруг расширились — в них мелькнуло что-то вроде паники.

— Уходи, — хрипло выдохнул он, но тут же получил под дых.

— Так это та самая девчонка, про которую наш поэт стишки пишет? — засмеялся один из нападавших, пьяно подмигивая.

— Какие еще стихи? — ты нахмурилась.

Серафим резко дернулся, пытаясь встать, но его прижали ботинком к земле.

— Да вот же, — коренастый полез в карман и вытащил смятый листок, заляпанный кровью.— На, почитай, как твой гопник-романтик тебя воспевает.

Он швырнул бумагу в тебя. Ты поймала её, развернула.

И застыла.

Почерк был неровный, буквы прыгали, будто писались на коленке где-то в подворотне. Но слова... Рифмы были восхитительные, стих явно описывал твою внешность, поведение, все было настолько трепетно и нежно, что находясь вы в другой обстановке, ты бы точно заплакала от умиления.

Ты подняла глаза. Серафим смотрел на тебя так, будто готов был провалиться сквозь землю.

— Ну что, нравится? — хихикнул один из парней. — А ведь это ещё не всё что он написал. В других стихах пишет, что он тебя еще со школы...

— Заткнись!— вдруг прошипел Серафим.

И в его голосе было столько ненависти, что даже его обидчики на секунду затихли.

Ты сжала листок в руке. И всё вдруг обрело смысл.

Его случайные "встречи". Его холодные, но постоянные вопросы: "Тебя никто не трогает?" Его странная, почти болезненная реакция, когда кто-то из его же пацанов позволял себе лишнее в твою сторону.

Ты посмотрела на него. Такого смущенного. Смущенного всем, своим положением, стихами. Нов любом случае надо было его спасать, силы были не равны и ты выпалила первое что пришло в голову.

—Еще на подходе сюда, услышав крики я вызвала полицию. Они скоро будут, так что боюсь вам пора уходить.

Мужчины сказали что-то матерное и скрылись из вида, а Серафим захрипел от боли.