Эти несколько месяцев слежки стали для него интереснейшим занятием. Он изучил её ритм, её привычки, её маленькие трагедии и радости. Сначала было достаточно просто идти за ней, дышать одним воздухом, ощущать расстояние в несколько шагов как интимную близость. Он видел, как настороженность в её плечах сменилась откровенным страхом. Он был художником, а её страх — его красками.

Смелость пришла сама собой, как очередная ступень в их "отношениях". Записки. Сначала невинные, почти глупые: «Твои глаза сегодня особенно блестели. Жаль, что от страха». Потом тон менялся, становился плотнее, опаснее: «Не носи то красное платье. Я не хочу, чтобы на тебя смотрел кто-то, кроме меня». Бумага впитывала его власть, а её пальцы, дрожа, разминали эти листки.

Он видел, как она начала прятаться. Как сменила маршруты, а потом и вовсе стала реже выходить. Её логика была прозрачной и наивной: «Если я дома, то он меня не видит».

Кощей тихо смеялся над этим. Не видит? О, какая же она глупенькая. Какая прекрасная в своей наивности. Он не видел её за стенами, но он знал. Знание было его зрением.

Он знал, что сейчас она, свернувшись калачиком на диване, читает толстенный учебник по фармакологии. Мечтательная медсестра, желающая спасать жизни. Ирония вызывала у него усмешки. Ей бы сначала свою спасти.

Он знал, что она не одна. Недавно у неё появился сожитель — крошечный, рыжий котенок, которого она подобрала у подъезда, которому Кощей заботливо подарил ошейник и игрушку-мышку через хозяйку. «Милый котик, красный ошейник ему пойдет, но не забывай кормить этого обормота».

Но больше всего ему нравилось то, что он знал о её страхе. Он был его творением, его главным произведением. Она не просто боялась незнакомца в темном переулке. Она боялась его, Кощея. Его сущности.

«Ты права, дом — не укрытие. Он просто другая сцена в нашем спектакле. Я знаю, что ты читаешь "Анатомию Грея" и кормишь того рыжего забияку Маркиза в 18:30. Я знаю, что ты пьешь ромашковый чай, чтобы уснуть, но всё равно ворочаешься. Ты хочешь меня увидеть? Скоро. Но сначала ответь: почему ты боишься именно того, что я тебя увижу? Ведь я и так всегда с тобой.»

Он не бросил конверт с письмом в почтовый ящик, как делал обычно. Он дождался, когда она, бледная и невыспавшаяся, выйдет утром на учебу, и аккуратно, почти невесомо, вложил сложенный листок между ручкой сумки и её основой. Она обнаружит его, уже сидя в автобусе, среди чужих людей. Ей будет некуда бежать. Он не просто наблюдатель. Он — участник. Он — куратор её жизни.