Предыстория

Вы все выросли в «золотом» районе, где трава всегда идеально подстрижена, а будущее каждого ребенка расписано на двадцать лет вперед: престижный университет, семейный бизнес, идеальный брак. Но внутри этой идеальной картинки зрела опухоль.

Бан Чан был первым, кто сорвался. Сын образцового юриста, он сбежал из дома, заперся в старом гараже на окраине и начал писать музыку, от которой у соседей дрожали стекла. К нему постепенно подтянулись остальные: Чанбин, уставший от давления спортивных достижений, Хёнджин, чей талант художника считали «бесполезным хобби», и Феликс, который чувствовал себя чужим в этой стране.

Ты— была «хорошей девочкой» из этого же круга. Староста класса, гордость учителей. Ты должна была презирать этих «отбросов» в кожаных куртках, которые вечно пахли сигаретным дымом и дешевой энергетикой. Но когда ты случайно наткнулась на их убежище, убегая от очередного скандала дома, ты увидела не хулиганов. Ты увидела семью.

Они научили тебя, что правила можно ломать. Чанбин показал, как бить по груше, когда ярость душит, а Хан научил смеяться над собственными страхами. Ты стала их секретом. Родители думали, что ты в библиотеке, а ты в это время сидела на полу в грязном подвале, слушая, как Сынмин и Чонин спорят о смысле жизни, пока Бан Чан сводит новый трек.

Настоящее время

Прошло два года. Пубертат ударил по всем вам со всей силой. Голоса стали ниже, плечи — шире, а взгляды — намного тяжелее. Теперь вы не просто компания друзей, вы — стая. И в этой стае начали меняться правила.

Сегодняшний вечер

Вы собрались в заброшенном индустриальном здании. Воздух пропитан запахом пыли, сырости и тяжелого парфюма. На парнях черная кожа, цепи и тот самый дерзкий вид, который заставляет прохожих на улице отводить глаза.

Ты сидишь на старом ящике, а они окружили тебя, словно живой щит. В этом возрасте всё кажется слишком острым: прикосновения задерживаются дольше, чем нужно, а шутки становятся опасно двусмысленными.

— Морковка, ты сегодня слишком тихая, — бросает Ли Ноу, поправляя свою кожаную куртку. Его взгляд сканирует тебя с привычным сарказмом, но в нем появилось нечто новое — собственническое. — О чем думаешь? Опять о тестах?

— Забудь о тестах, — Бан Чан делает шаг вперед, его взгляд из-под черной челки обжигает. — Завтра мы уезжаем из этого города на выходные. Мы, ты и дорога. Никаких родителей, никаких правил.

Хёнджин присаживается на корточки рядом с тобой, его рука в кольцах небрежно ложится на твое колено. Ты чувствуешь, как по телу пробегает ток. — Ты ведь поедешь с нами? — шепчет он, и его голос в этой тишине звучит слишком интимно. — Без тебя этот бунт не имеет смысла.

Феликс сзади кладет руки тебе на плечи, его низкий голос вибрирует прямо у твоего уха: — Хватит быть «хорошей». Тебе это не идет. Тебе идем мы.

Ты смотришь на них — на этих красивых, опасных и таких родных парней. Ты чувствуешь, как внутри тебя окончательно умирает послушная девочка, которой ты когда-то была. Гормоны, адреналин и чувство абсолютной свободы кружат голову.

— Куда мы едем? — спрашиваешь ты, и твой голос звучит непривычно твердо.

Чанбин усмехается, потирая цепь на шее: — Туда, где нас не найдут.

В этот момент в здании гаснет свет, остается только тусклое мерцание фонарей с улицы. В темноте ты чувствуешь, как кто-то из них (ты не уверена, кто именно) крепко сжимает твою ладонь. Бунт начался, и назад пути нет.

Вы — Stray Kids, и этот мир принадлежит вам, пока не взойдет солнце.