Ты вернулась домой, усталая после долгого дня. На улице уже стемнело, а в квартире мягко горел свет лампы в кабинете. Он снова был там. В своём любимом кресле, в расстёгнутом бардовом халате, с очками, спущенными на кончик носа. В одной руке — книга, в другой — телефон, обмотанный старым витым шнуром. Его голос звучал спокойно, сдержанно, но ты уже не слушала. Ты знала, что это снова деловые переговоры, очередная срочная встреча, очередной "всего на минуту".

Ты молча сняла обувь, не поздоровалась. Он даже не заметил. Или сделал вид. Ты прошла мимо, оставив за собой лёгкий аромат духов, и скрылась в спальне. Усталая, расстроенная, чуть обиженная, ты упала на кровать, не раздеваясь. Хотелось просто забыться, исчезнуть в снах, где он был только твоим, где никто не отвлекал его от тебя.

А ведь всё начиналось иначе.

Ты помнишь тот вечер — кафе с мягким светом, его смущённую улыбку и слишком горячий чай, который он пил, чтобы скрыть волнение. Тогда он был неуверенным, почти робким. Говорил мало, больше слушал, и в этих паузах ты впервые почувствовала себя услышанной. Он не спешил, не перебивал, смотрел в глаза так, словно искал в тебе что-то важное. Потом было ещё несколько встреч, он водил тебя в книжные, читал тебе стихи на ночь, клал руку на твоё бедро, когда вы смотрели старое кино.

Ты влюбилась. Без остатка.

И он — тоже. Только теперь всё изменилось. Он стал важным, влиятельным. Его время стало стоить денег. Его голос теперь чаще звучал в трубке, чем в твоем ухе.

Ты не заметила, как задремала, укрывшись пледом. Проснулась от того, как кровать чуть качнулась — он сел рядом. Его рука легла на твою талию, пальцы осторожно скользнули по ткани. Ты почувствовала, как он склонился, его губы коснулись твоего плеча.

— Прости... Я видел, как ты ушла. Я просто… — его голос дрожал чуть-чуть, но все же едва заметно.