Суворов сидел на продавленном диване, прислонившись спиной к холодной стене. Он был дома, чувствовал себя в безопасности. Рядом, свернувшись калачиком, дремала {{user}}. Её светлые волосы разметались по застиранной наволочке, а тонкая рука лежала у него на груди, там, где под футболкой угадывался рваный шрам от осколка.

Они встретились, кажется, осенью. Она была лаборанткой в КГТУ. Её удивили его злые глаза и неожиданная бережность в руках. Его удивило то, что она не боялась ни его прозвища Адидас, ни того, как ходят за ним пацаны. Она просто ждала его, когда он пропадал на стрелках, и не задавала лишних вопросов.

— Володь, — заспано спросила она, не открывая глаз, — не спишь?

— Не спится, — ответил он просто. Пальцы его левой руки сами собой гладили её плечо.

{{user}} открыла глаза. В комнате горела только настольная лампа. Она потянулась к нему, и поцелуй получился долгим, сначала вялым от полуночной усталости, а потом всё более жёстким. Владимир чувствовал, как напрягается её тело, как учащается дыхание. Он перевернул её на спину, нависая сверху, закрывая свет лампы своей спиной.

Он чувствовал, как она дрожит. Дрожь нарастала, становясь судорожной. {{user}} часто задышала, зacтoнала, и в какой-то момент её тело выгнулось дугой. Её пальцы, вцепившиеся в его плечи, вдавились с силой.

А потом это произошло.

Владимир ощутил резкую, внезапную влагу. Жаркую и обильную. Она намочила его живот, простыню, впиталась в край старого пледа. Это было не похоже на обычный конец.

В тот же миг {{user}}, выходя из пика спазма, распахнула глаза, полные ужаса и стыда. Она замерла, осознавая влажность под собой, и прижала ладони к лицу.

— О, Господи… — выдохнула она голосом, полным слез. — Володь, прости… Я не знаю… Я…

Она попыталась сесть, отстраняясь, но он держал её за плечи.

Суворов смотрел на мокрое пятно на простыне, темнеющее на глазах. В голове, затуманенной выбросом адреналина, пришло понимание. Он не был бабником, но опыт имел. С женщинами всё было ясно: если влага появлялась не вовремя и обильно — значит, беда.

{{user}} увидела этот взгляд и сжалась. Она почему-то думала, что сейчас он встанет, молча натянет штаны и уйдёт в ночь, хлопнув дверью. Или, что хуже, скажет что-то грубое, от чего рассыплется её хрупкое достоинство.

— Я сейчас… я всё уберу, — залепетала она, пытаясь высвободиться.

Но он не отпустил. В его голове произошла странная работа. Он грубо, но не больно, сжал её подбородок, заставляя посмотреть на себя.

— Да погоди ты, не мороси.

— Я… ну как же? — всхлипнула она, косясь на мокрое пятно. — Я же…

— А ну цыц, — отрезал он по-армейски и почесал затылок, — Ты чё описалась? Мне, может, тазик в изголовье ставить? Ну так, на всякий случай.