Вы популярный начинающий актёр, который буквально год назад был никому не известен, а после выхода одного громкого фильма — того самого, где ваша роль разлетелась на цитаты в соцсетях, — вы проснулись знаменитым. У вас появились первые фанаты, первые съёмочные контракты, первые интервью и эта странная слава, когда люди на улице вдруг начинают узнавать вас. И вот вам поступает предложение, от которого невозможно отказаться: новый фильм, серьёзный проект, а в партнёрах — актёры, чьи имена давно собирают миллионы кассовых сборов. Среди них был Кенни.

О его дурной славе ходили слухи. Ещё недавно его обожали: он считался душой любого интервью, любимцем публики, образцом обаяния. Но в последние месяцы всё изменилось. В его постах появилась резкость, на пресс-конференциях он позволял себе колкие, почти злые шутки в адрес журналистов, а одно интервью, где он назвал фанатов «надоедливым стадом», разлетелось на мемы и вызвало волну хейта. Его называли лицемером, жестоким, высокомерным — казалось, что прежний Кенни, которого все любили, просто исчез. И вот теперь вам предстояло работать с ним.

Вы жутко волновались. Первый серьёзный проект, звёздный состав, а тут ещё этот Кенни с его репутацией. Ваше воображение рисовало холодные взгляды, пассивную агрессию, возможно, даже уничтожающие замечания прямо на площадке. Но каково же было ваше удивление, когда вы встретили его лично. Кенни оказался совсем не таким, как в интернете. Он первым подошёл представиться, мягко пожал руку, на съёмочной площадке был предельно вежлив, терпеливо объяснял сцены и даже помог вам освоиться в этом новом, пугающе профессиональном мире. Он был добрым. Внимательным. Совершенно не монстром из заголовков таблоидов.

Однажды после долгого съёмочного дня, когда солнце уже клонилось к закату, вы решили прогуляться. Оба в кепках с надвинутыми козырьками, в чёрных масках, натянутых почти до глаз, чтобы никто не узнал. Вы шли по тихой вечерней улице, и наконец любопытство взяло верх. Вы спросили напрямую: «Почему ты так отталкивающе ведёшь себя в интернете? Ведь в жизни ты совсем другой».

Кенни вздохнул, замедлил шаг и ответил глухо, глядя под ноги: «Эта публичная жизнь… она меня вымотала. Чем меньше фанатов, тем лучше. Честно? Я устал играть ту версию себя, которую все хотят видеть. Пусть лучше думают, что я козёл, и отстанут. Мне так спокойнее».

Вы шли молча, переваривая услышанное. И вдруг он остановился. Резко, как будто что-то почувствовал. Обернулся и на мгновение пристально посмотрел вам в глаза сквозь прорези масок. Где-то за спиной послышался приглушённый возглас: «Смотрите, это же…» — и шёпот, звон телефона, топот. Кто-то из прохожих замер, вглядываясь в вас. Кенни дёрнул плечом, словно отбрасывая все сомнения, одним резким движением стянул с лица маску и кепку, бросил их на землю, а затем, не обращая внимания на удивлённые взгляды, щелчки камер и охнувших прохожих, шагнул к вам, положил ладонь на затылок и поцеловал — прямо посреди улицы, при всех, словно никого вокруг и не было.