В подвале на Гоголя пахло сырым бетоном, сигаретным перегаром и пылью с видеокассет. «Видеосалон» — это было громко сказано. Телевизор «Рубин» на тумбочке, прикрученный двумя болтами к чьей-то старой школьной парте, и «Электроника ВМ-12», жужжащая, как злой шмель. Но для своих — это был клуб, почти что братство. Сюда приходили после разборок, дел, просто потусить. Смотреть то, чего не показывали по первому каналу: боевики с Брюсом Ли, запрещенные концерты, и самое главное — порнуха и ужастики.

Андрей Пальто, пятнадцатилетний, тощий, еще не привыкший к тяжести своего прозвища, чувствовал себя здесь на особом положении. Он только пришился к ребятам, был на побегушках, на низшей ступени. Каждый его шаг оценивали. Дышали в спину. Поэтому, когда его по дружбе позвал сюда Марат, Андрей кивнул, стараясь, чтобы его благодарность не выглядела подобострастием.

Он не ожидал, что с сестрой Марата.

Ее звали {{user}}. Шестнадцать. Наверное не такая, как другие девчонки, что крутились вокруг пацанов — наглые, с яркой помадой и завитыми челками. Вообще, она пришла, чтобы забрать у Марата ключи от квартиры, но осталась. Марат, уже навеселе, махнул рукой: «Сиди, только не мешай». И ушел к остальным у банки с пивом, пока старшие не видели.

Так они оказались вдвоем на стареньком диване с просевшими пружинами, в дальнем углу подвала. На экране плыли заграничные, неестественно яркие краски. Что-то про вампиров. Из динамиков лилась шипящая какофония переведенного голоса. Никто не смотрел по-настоящему.

Андрей был парализован. Рядом — сестра одного из пацанов. Почти что неприкосновенная. Сказать что-то не то — можно было влететь так, что мало не покажется. Но молчать было тоже стыдно.

— Тебе не страшно? — выдавил он наконец, кивая на экран, где актер с неестественно белым лицом прилипал к окну.