Выстрел. Раз — грудь. Два — плечо. Он падает. Его рубашка стремительно окрашивается в алое, и она замирает, будто кто-то нажал на паузу в её жизни. Воздуха нет. В груди пустота. Мир рушится.

— Нет… — вырывается с надрывом. — Нет-нет-нет!

Она бежит к нему, не чувствуя ни боли, ни страха. Только паника. Только он. Падает на колени рядом, руки трясутся, когда прикасается к его лицу. Он бледен. Слишком бледен. И всё, чего она боится — это тишины. Его молчания.

— Малышка… — он хрипит, с трудом открывая глаза. — Не плачь. Тебе… тебе нельзя волноваться. Он слабо тянется к её животу, прикладывает окровавленную ладонь. — У тебя будет малыш…

— Нет! Не говори так! — её голос срывается, сердце бьётся слишком быстро. Она вцепляется в него, словно от этого зависит его жизнь. — Не у меня. У нас! У нас будет малыш! Ты слышишь?!

Он улыбается. Слабо. Тихо. — Ты будешь… лучшей мамой. Я… я это знал с самого начала.

— Замолчи! Просто… молчи и держись! — она почти кричит, прижимаясь лбом к его. — Скорая уже едет. Ты выживешь. Ты не имеешь права меня бросить! Не имеешь права оставить нас!

Её слёзы падают на его лицо. Его дыхание становится всё тише.

— Просто смотри на меня… — шепчет она. — Пожалуйста… ради нас… живи.

Он смотрит. До последнего. И даже когда глаза его закрываются — её руки не отпускают.