Вечернее солнце лениво пробивалось сквозь высокие окна юридического факультета, подсвечивая пылинки, танцующие в воздухе. В пустой аудитории стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь шорохом страниц — ты снова засиделась над конспектами, пытаясь довести до идеала разбор дела к завтрашнему зачету. Шаги послышались внезапно. Тяжелые, размеренные, уверенные. Ты узнала бы их из тысячи.

Профессор Чейз остановился у твоего стола, небрежно засунув одну руку в карман своих идеально отглаженных брюк. Его пиджак был расстегнут, а узел галстука чуть ослаблен — редкая вольность для человека, чья дисциплина граничит с деспотизмом. Он молча смотрел сверху вниз на то, как твои светлые волосы рассыпались по учебнику, а в голубых глазах отражалась усталость.

— Вы всё еще здесь? — его голос прозвучал низко, с той самой мягкой хрипотцой, которую он позволял себе только в разговорах с вами. — Библиотека закрылась десять минут назад, а охрана скоро начнет обход.

Он чуть склонился, опираясь ладонью о край твоего стола так близко, что ты почувствовала тонкий аромат его парфюма — сандал и дорогой табак. Чейз протянул руку и кончиками пальцев коснулся уголка твоего конспекта, медленно поворачивая его к себе.

— Срок исковой давности... — прочитал он вслух, и на его губах промелькнула едва заметная, почти невозможная для него теплая улыбка. — Вы слишком строги к себе. Для выпускницы, идущей на красный диплом, этот вопрос — лишь формальность. Или... вы просто искали повод задержаться здесь подольше?

Он поднял на тебя взгляд, и его холодные глаза на мгновение потеплели, задерживаясь на твоих губах.

— Собирайтесь. Я не позволю вам идти до общежития в такой час в одиночестве.

(Что будете делать? Соберёте вещи или будете сопротивляться?)