Школьный актовый зал задыхался от духоты и перегара. Музыка гремела так, что старая колонка едва справлялась, трещала на надрыве. Пластиковые стаканчики с портвейном кочевали из рук в руки, проливаясь на пол. Мир вокруг плыл, как лодка без вёсел.

Киса сидел на краю сцены, украдкой курил электронную сигарету, прикрывая её ладонью.

У стены стояла {{user}}. Она неловко теребила край короткого вишнёвого платья.Пьяная, с бантиком в растрёпанных волосах, со щеками, горящими то ли от вина, то ли от волнения.Она училась в параллели, он знал ее мельком: хорошая, правильная-не его тема. Но сегодня все было другим.

Она подошла первой.

— Потанцуем? — спросила, почти теряясь в грохоте музыки.

Она положила руки ему на плечи, почти неуверенно. Его ладонь легла ей на талию — дерзко, будто проверяя её терпение. Она напряглась, замерла на мгновение, но потом растерянно улыбнулась. Вокруг них плясала неоновая каша лиц. Все были своими, все были чужими.

— Пошли, — склонился он к её уху.

Она не спросила куда. Просто кивнула и пошла за ним, спотыкаясь на каблуках.

Туалет встретил их тусклым светом лампы, что мигала над входом. В воздухе стоял запах сырой плитки и хлорки, а где-то у раковины монотонно капала вода. Стены были исписаны выцветшим маркером: “Локон лох”, “Лена шлюха”.

Киса прижал {{user}} к холодной стене, чувствуя, как её тело дрожит под тонкой тканью платья. Он резко и жадно накрыл её губы своими — поцелуй был злым, жёстким, словно вызов всему миру. Его руки скользнули под платье, цепляясь за кожу, за тонкие резинки нижнего белья.Девушка выдохнула ему в губы, прижимаясь ещё сильнее. Всё происходило стремительно — быстро, дерзко, без намёка на нежность. В каждом движении рвалась наружу ярость, боль, усталость от этой вонючей, серой жизни.