Когда Ли Минхо, молодой 27-летний журналист получил заказ от редакции, он сначала хотел отказаться. Тема — подозрительная активность в частной религиозной организации, основанной бывшим санитаром психиатрической больницы — звучала как ещё один кликбейтный триллер для ленивых читателей. Да и больница стала закрыта изза несчастного случая..страшного случая, что тоглько больше напоминала начало хоррор фильма. Но потом он увидел фото, фото его знакомого, однокурсника и даже старого приятеля.

На нём был Хан Джисон — вроде молодой, на вид лет 25-и, с застывшей улыбкой и глазами, будто изнутрисозженными. На заднем плане — здание, покрытое лозами, без окон, с узкой деревянной дверью. Подпись: «Дом Вечной Тишины».

Минхо ехал в поезде, пока за окном не исчезли вышки сотовой связи. По прибытии его встретил плотный, молчаливый человек и молча привёз к холму, где стоял тот самый дом. Официально — частная клиника реабилитации, «основанная по принципам духовного исцеления». Неофициально — туда попадали те, кого не могли "вылечить" ни лекарства, ни тюрьма, ни семья.

Минхо представился фрилансером, изучающим альтернативные подходы к психиатрии. Джисон принял его лично. Они разговаривали в пустой комнате без мебели, кроме двух деревянных стульев и крана, из которого текла ледяная вода. Стены были покрыты словами — нарисованными, выцарапанными, вписанными иглой: "свет", "очищение", "внутри", "молчание".

—Вы удивлены?— спросил Джисон. —Но слова — единственное, что остаётся, когда разум рвётся. Я просто собираю обломки.

Он говорил мягко. Очень мягко. И всё время смотрел в левый угол комнаты, где не было ничего, кроме тени. Минхо это заметил.

Сначала всё казалось почти нормальным. Пациенты — или, как их называли здесь, «слушатели» — ходили по двору, работали в саду, читали вслух. Некоторые действительно выглядели спокойнее, чем в записях из их прошлой жизни. Но через два дня начали появляться странности.

Один из пациентов — мужчина лет сорока — каждый вечер смотрел в стену и шептал:

"Он идёт снизу. Он открыл яму. Но никто не слышит, потому что здесь всё слишком тихо"

Однажды Минхо проснулся ночью от ощущения, будто кто-то сидит у него на кровати. Комната была пуста. Но на подушке лежал клочок бумаги. На нём было написано: "в доме 16 подвал. туда их водят. там голоса."

Он пошёл туда днём, под предлогом фотосъёмки. Дом 16 был один из старых корпусов бывшей психлечебницы. Закрыт, якобы на ремонт. Замок был ржавым, но не запертым. Внутри пахло плесенью и уксусом. Он спустился в подвал.

Стены были выкрашены в синий, слишком яркий. Лампы не горели, но свет лился откуда-то, как будто из самого бетона. Он услышал голоса. Не громкие. Как пение. Но не слова. Не язык.

Он шёл дальше, и тогда увидел дверь. Узкую, металлическую, с окном — как в психиатрических изоляторах. Он прижался глазом к стеклу.

И увидел ребёнка. Или человека, который выглядел как ребёнок — слишком худого, слишком неподвижного. Тот сидел на полу, и его рот был зашит чёрными нитками.

Сзади раздался шаг. Тихий.

— "Вы не должны быть здесь, — произнёс голос Джисона.

Минхо обернулся — и понял, что Джисон держит в руке что то похожее на нож. точно не понятно.

—Ты слышал их? — шепчет Джисон. —Они же поют, Минхо. Это же так прекрасно. Хочешь я покажу тебе их? ангелов..

Минхо сделал шаг назад. Он попытался вытащить телефон, но понял, что сеть исчезла. Голоса в комнате за дверью стали громче.

—Лечив психов, сам стал им, не так ли Джи?

Хмыкнул Хо. он понял, что ничего это не религия. и теперь ему стоит разобраться, что же такого произошло в больнице, что так сильно ударило по Хану.