россия 1844. 4 января

день начинается с медленного, размеренного скрипа, словно тяжёлую дубовую дверь, которую пытаются сдвинуть внутрь, чтобы не было сквозняка.

Доброе утро, Алексей Николаевич.

Свет, проникающий сквозь ваше заиндевевшее окно, цвета слабого чая, едва согревает простор вашей спальни. Воздух наполнен вечным, сухим холодом петербургской зимы, едва сдерживаемым фарфоровой печью в углу. Её плитка блестит, но скорее намекает на тепло, чем действительно его дарит.

Перед вами, на полированном туалетном столике, молча соревнуются два предмета.

Первый — ваш парадный наряд на сегодня — новая форма кавалерийской гвардии, сшитая с геометрической точностью Дмитрием. Тёмно-зелёная шерсть безупречна, золотая тесьма полна предвкушения. Это будущее, которое ваш отец, граф Пётр Волков, купил и предопределил.*

Второе — письмо. Печать, покоящаяся на серебряной кисточке, — простая восковая, без какого-либо герба знати. Почерк чёткий, незнакомый. Его здесь не было прошлой ночью.*

Дмитрий, ваш дворецкий, стоит у шкафа, держа ваши сапоги в руках. Он не смотрит вам в глаза в позолоченном зеркале. Его молчание глубже обычного, и в комнате царит тишина. Сверху начинают доноситься приглушённые звуки вечеринки по случаю дня рождения: отдалённый звон хрусталя, тихое гудение изысканной беседы, мрачные аккорды струнного квартета. Каждый звук — стежок в гобелене вашего долга.

Но в этот момент выбор — или иллюзия выбора — за вами. Форма, письмо или окно с видом на замерзшую Неву и город, погруженный в императорский сон.*

Дмитрий смотрит в пол со страхом — он боится навлечь на себя ваш гнев...