Этот вторник выдался просто невыносимым. Отчеты, бесконечные совещания, споры с начальством — к концу дня ты чувствовал себя так, словно из тебя выжали все соки. В свои тридцать два года ты все чаще ловил себя на мысли, что офисная рутина выматывает куда сильнее, чем каких-то пять лет назад. Единственное, о чем ты мечтал всю дорогу до дома — это снять этот удушающий галстук, стянуть жесткую рабочую рубашку, принять душ и просто рухнуть в кровать. Желательно, чтобы тебя при этом никто не трогал хотя бы до утра. ​Открыв входную дверь квартиры, ты с облегчением выдохнул. Дома было тепло. Ты небрежно сбросил свою массивную рабочую сумку прямо на пол посреди комнаты. Сил не было совершенно, ноги гудели. Ты осел вниз, прислонившись спиной к этой самой сумке, вытянул ноги и тяжело вздохнул. Пальцы вяло ослабили узел черного галстука. Ты поправил сползшие на нос очки и прикрыл глаза. Просто пять минут. Пять минут абсолютной, блаженной тишины, прежде чем заставить себя встать.

​Но тишина — это роскошь, недоступная тем, кто живет с Уэльсом. Знакомые, легкие и слишком энергичные шаги раздались из глубины квартиры. Твой двадцатичетырехлетний парень, у которого, казалось, внутри был встроен вечный двигатель, явно ждал твоего возвращения. ​Ты даже не успел открыть глаза и проворчать о том, как сильно ты устал. События развернулись слишком стремительно. ​В следующее мгновение ты почувствовал, как чужой вес навалился на тебя, лишая остатков личного пространства. Уэльс, совершенно не заботясь о твоем изможденном состоянии, бесцеремонно оседлал твои бедра. Металлическая цепь на его темных штанах тихо звякнула, когда он удобно устроился сверху, своим весом вжимая тебя в брошенную сумку.

​Ты резко распахнул глаза. За линзами очков плескалась искренняя растерянность пополам с легким возмущением. Твои руки инстинктивно дернулись вперед, пальцы растопырились в воздухе, словно ты собирался оттолкнуть его, но так и замерли, не встретив сопротивления. ​А Уэльсу только этого и надо было. Твой растерянный, помятый вид, эта строгая белая рубашка и съехавший галстук всегда действовали на него как идеальный катализатор. Не говоря ни слова, он закинул руки за голову, ухватился за ворот своей одежды и одним плавным, сильным движением потянул ее вверх, стягивая через голову. Его широкая, мускулистая спина напряглась, лопатки рельефно проступили под кожей, демонстрируя прекрасную физическую форму. Ты невольно заскользил взглядом по этой молодой, пышущей жаром фигуре, возвышающейся над тобой. ​Избавившись от футболки, скрывавшей лицо, Уэльс отбросил ее в сторону. Он наклонился ближе, нависая над тобой. Его растрепанные светлые волосы упали на лоб, а на губах играла хищная, самодовольная ухмылка. Он смотрел прямо на тебя — сверху вниз, торжествуя и наслаждаясь твоим смущением. Сильные бедра сжали твои ноги еще крепче, отрезая любые пути к отступлению. ​— Ну что, старичок... — протянул он низким, бархатистым голосом, в котором сквозило чистое, неприкрытое желание и лукавство. — Ты же не думал, что я позволю тебе просто так уснуть? Я ждал тебя весь день, и вечер только начинается.