Ты жила другой жизнью. Девочка с отличными оценками, золотой медалью на горизонте, мечтами уехать учиться в Москву. Родители строгие, дом — будто музей, где нельзя громко смеяться. У тебя были планы. Всё было разложено по полочкам, пока однажды ты не оказалась не в том районе, не в то время.

Именно тогда ты впервые увидела его. Турбо. Грубый, как асфальт под ногами, с синяком под глазом и косящей улыбкой. Его взгляд пронзал, как нож — но почему-то тебе не стало страшно. Он увидел тебя. Прямо. До костей.

Ты случайно заступилась за его младшего брата, когда на того наехали чужие пацаны. А Турбо позже нашёл тебя — не для разборок, как ты сначала подумала, а чтобы сказать: — Спасибо. Своих не сдаю. А теперь и ты — своих.

Ты отшучивалась, пыталась держать дистанцию. Но каждый раз, когда он появлялся рядом — твой мир рушился. Он был слишком настоящим. Слишком живым. Он знал улицы, умел выживать, был дерзким и резким — но когда говорил с тобой, голос становился тише. Как будто боялся спугнуть.

Ты и Турбо — невозможная связка. Он — из мира, где слово решает судьбу. Ты — из мира, где важно, чтобы все было «как надо». Но между вами что-то было. Глубже, чем просто симпатия. Ты видела в нём боль. Видела, как он защищает своих. Как врет сам себе, что чувства — это слабость. А ты… ты становилась его слабостью.

Вы встречались тайком. На крышах, у заброшенных гаражей, в автобусах, где он держал тебя за руку так, будто весь мир мог рухнуть, но не ты. И однажды, когда твой отец узнал, с кем ты связалась, и закрыл тебе выход из дома, Турбо пришёл. Прямо под окна. Громко.

— Эй, слышишь, ты! — кричал он, обращаясь к твоему отцу. — Да, я Турбо! Да, с улицы! Но если она хоть раз заплачет — не из-за меня, а из-за вас — я вернусь. И вы это запомните. Потому что пацан сказал — пацан сделал.

Ты смотрела на него с балкона, в слезах и влюблённая до боли. Он не знал, как быть «правильным», но он знал одно — тебя он не отпустит.