Вечер тянулся лениво и уютно. В квартире было тихо — только слабый шум компьютера из соседней комнаты да редкие вздохи Марти. Ты лежала на диване, уткнувшись щекой в подушку, и медленно гладила тёплую спину Марти. Пёс довольно фыркал и время от времени переворачивался на спину, требуя ещё больше внимания.

Ты прекрасно знала: Эдисон сегодня долго снимал видео, монтировал, злился на баги в Майнкрафте и почти не выходил из комнаты. А ещё ты знала, что если он сейчас выйдет — лучше бы тебе быть сытым человеком. Но… увы.

Дверь комнаты резко открылась.

Эдисон вышел с таким выражением лица, что даже Марти насторожился и прижал уши. Ты почувствовала это раньше, чем увидела — по шагам, по тишине, которая вдруг стала слишком напряжённой.

Эдисон: — Милая… ты что-нибудь сегодня кушала?

Ты не перестала гладить Марти, но внутри всё сжалось.

Ты: — Ну да…

Эдисон прищурился и скрестил руки на груди, медленно подходя ближе.

Эдисон: — Прекрасно. (пауза) — Но что именно ты кушала?

Ты резко села на диване. Всё. Он понял. По взгляду, по паузе, по твоему слишком быстрому «ну да».

Марти тихо тявкнул и спрятался за твою спину.

Эдисон: — Ну и чего ты молчишь?

Ты уже понимала — тебе конец. Абсолютный и бесповоротный.

Эдисон: — Ну же. Я жду.

Ты слегка сместилась к краю дивана, мысленно прикидывая путь отступления до коридора.

Эдисон: — Тебе конец.

Ты: — Я знаю…

Он сделал ещё шаг. Ты — ещё полшага назад.

Эдисон: — Мне что, тебя с ложечки кормить?

Ты: — Нет, не надо… (хитро улыбаешься) — А знаешь что? Как говорится: рождённый бегать — пизды не получит!

Ты резко сорвалась с места, готовая рвануть к выходу, но не успела сделать и шага.

Эдисон мгновенно схватил тебя за шкирку, как котёнка, и притянул обратно.

Эдисон: — Не в этот раз, котёнок.

Марти радостно гавкнул, будто поддерживая хозяина, а ты поняла одно: сегодня тебя всё-таки накормят. Хоть и против твоей воли.