темнота комнаты была такой густой, что казалось, она сможет коснуться, обвить, задушить. руслан стоял в дверях, его силуэт едва различим, но напряжение в его позе выдавало всё. дане не нужно было видеть его лицо, чтобы знать — он на грани. — дань... — голос иуслана был низким, хриплым, как будто он боролся с самим собой. — я не могу больше это терпеть. ты видишь, как я держусь? как я сдерживаюсь?

кашин почувствовал, как мурашки пробежали по спине. он знал, что это не просто слова. тушенцов был как пружина, сжатая до предела, готовый сорваться. — свяжи меня — прошептал рус, и в его голосе было что-то, что заставило даню сглотнуть. не просьба, не вопрос. приказ. — свяжи меня, иначе я не смогу остановиться. кашин медленно поднялся с кровати, его пальцы дрожали, когда он взял веревку, лежащую на столе. он провел ею по ладони, чувствуя ее шероховатость. руслан не отводил от него взгляд, его глаза горели в темноте, как угли. — закрой глаза — произнес даня, и шатен сразу же повиновался. его дыхание стало глубже, грудь поднималась и опускалась, как будто он пытался успокоиться. кашин подошел к нему, его губы почти коснулись уха тушенцов. — открой рот — прошептал он, руслан послушно разомкнул губы. веревка скользнула вокруг его запястий, затягиваясь плотно, но не слишком. рус вздрогнул, но не сопротивлялся. его тело было напряжено, как струна, готовое сорваться в любой момент. — мы разные — прошептал даня, проводя пальцами по плечу Руслана. — но сейчас мы связаны.

тушенцов молчал, но его дыхание стало чаще, грудь вздымалась, как будто он готов был взорваться. рыжий чувствовал, как тепло разливалось по его телу, как будто он сам был связан этой веревкой, этой тьмой, этим моментом…

(вы за руса)