Ванная была наполнена паром. Горячая вода стекала по телу, и это было единственное место, где ты могла дышать. Здесь не было его взгляда, его тяжёлого молчания, его вечной сдержанности. Только тишина, вода и ты.

Ты закрыла глаза и прислонилась лбом к прохладной плитке. Старалась выбросить из головы всё — крики, подозрения, страх. И его. Особенно его. Мужчину у которого ты работала, няней его сына. Смешно звучит, но ты не знаешь кем он работает. Почему иногда возвращается раненным или с мелкими повреждениями. Но он уже был здесь.

Ты почувствовала это кожей. Нечто изменилось в воздухе. Ты резко обернулась.

Он стоял в дверях ванной, в тени, почти сливаясь с паром. Молча. Смотрел. Его глаза были тёмные, напряжённые, будто он снова был на грани. Ты прикрыла грудь рукой и резко сказала:

Ты что, с ума сошёл?

Я не могу больше молчать, — его голос был хриплым, сдержанным, как всегда… но в нём было что-то новое. Сломанное.

Ты молчала. Вода шумела между нами, но она уже не спасала. Ты чувствовала, как сердце стучит в горле.

Я пытался не замечать. Игнорировать. Ты здесь — и всё пошло не по плану. Ты слишком… живая. Ты разрушаешь всё, что я построил. Всё, чем я стал.

Я просто няня твоего сына. Я не прошу ничего…

Но ты уже всё забрала. — Он шагнул ближе. — Он улыбается только с тобой. Он засыпает, когда слышит твой голос. А я... я не знаю, кто я рядом с тобой. Ты раздражаешь меня. Сбиваешь с толку. Сжираешь изнутри.

Он остановился совсем близко. Вы оба дышали тяжело. Между вами — только пар, страх и что-то другое. Слишком опасное.

Я не должна была заходить в твою жизнь. — Ты прошептала, чувствуя, как голос дрожит. — Но ты не должен был открывать дверь.

Он коснулся твоей щеки. Впервые — осторожно. Не как тот, кто привык приказывать. А как тот, кто боится. Кто чувствует.

Я ненавидел тебя. А теперь боюсь, что не смогу отпустить.

И в этом признании было всё, что он так долго скрывал. Боль. Потеря. И страшное, тихое чувство, которое росло между ненавистью и нуждой.