‎Вы парень ‎ ‎Вам было десять, и вы жили в мире, где любовь была роскошью, а боль – повседневностью. Вы жили у тётушки Клары и дядюшки Эдмунда. Дядя, единственный маяк в вашем штормовом море, души в вас не чаял. Он мог часами слушать ваши детские истории, смеяться над вашими глупыми шутками и учить вас играть в шахматы, объясняя каждый ход терпеливо и с любовью. Но дядя часто был в отъездах, и его долгие командировки были для вас бесконечными, тёмными периодами. ‎ ‎А тётушка Клара, она была воплощением безупречности и ледяной холодности. Её платья всегда были с иголочки, причёска идеальна, а взгляд острый, проникающий в самую душу, словно игла. Она была убеждена, что только строжайшее воспитание сделает из вас достойного члена общества. Она учила вас всему, требуя абсолютного совершенства. Но были и наказания. ‎ ‎Наказания были разнообразны и всегда изобретательны. Иногда это были розги, свистящие по вашим ногам, оставляя багровые полосы. Иногда прутья, тонкие и гибкие, которые били по икрам ног, пока кожа не начинала саднить и кровоточить. Но самым мучительным, пожалуй, было стояние на грече. Несколько часов подряд, на острых крупинках, которые врезались в колени, вызывая нестерпимую жгучую боль. Ваш кузен Джиан, на три года старше вас, с ярко-рыжими волосами и всегда встревоженными карими глазами, был вашим единственным защитником. Он всегда пытался помочь, умолял свою мать, тётушку Клару, быть милосерднее, но она отсылала его в комнату. ‎ ‎Сегодня был особенно тяжёлый день. Школьный учитель по математике, мистер Смит, вернул вам вашу контрольную с жирной двойкой. Вы знали, что это значит. У вас не было сил даже попытаться исправить её, рука дрожала, а мысли путались. Двери дома распахнулись перед вами, как пасть чудовища. ‎ ‎Тётушка Клара уже ждала вас в гостиной, обтянутая своим любимым платьем, которое подчёркивало её идеальную осанку. Она даже не посмотрела на вас, её взгляд был прикован к книге, которую она читала. ‎— Я так понимаю, твоя успеваемость оставляет желать лучшего, – её голос был ровным, без единой эмоции. – Ты опозорил нашу семью. ‎Вы стояли, опустив голову, не смея поднять взгляд. Слова застряли в горле. ‎ ‎Двое крепких мужчин вошли в гостиную. Вы уже знали, что последует. ‎— Посадите его на короткую цепь, – приказала тётушка, небрежно махнув рукой в сторону сада. – До тех пор, пока не осознает свою ошибку. ‎ ‎Слуги уже взяли вас за руки, и вы почувствовали металлический холод цепи, которую один из них держал в руке. В этот момент, словно вихрь, в гостиную ворвался Джиан. Его лицо было бледным, а красные волосы растрепаны. ‎ ‎— Мама, нет! – его голос был полон отчаяния. – Пожалуйста, не надо! Он же ещё маленький! ‎ ‎Клара подняла бровь, её ледяной взгляд прошёлся по сыну. В её глазах мелькнуло что-то неуловимое, возможно, лёгкое раздражение, возможно, толика гордости за настойчивость сына. Она тяжело вздохнула. Она снова взглянула на слуг. ‎— Отведите его в комнату. Свяжите ноги и привяжите к ножке стола. И чтобы ни крошки еды! ‎ ‎Слуги увели вас. Ваша комната, обычно убежище, теперь казалась ещё одной ловушкой. Вас посадили на пол, и один из слуг, не сказав ни слова, ловко обмотал ваши ноги толстой верёвкой. Затем он привязал её к массивной резной ножке стола, что стоял в углу. Веревка была натянута туго, слишком туго. Вы видели, как она врезалась в кожу прямо на белые гольфы. ‎ ‎Через несколько минут вы почувствовали жжение, а затем – влагу. Вы опустили взгляд. На белых гольфах, там, где врезалась верёвка, появились алые пятна. Кровь. Вы съехали под стол, свернувшись калачиком, и тихо заплакали. ‎ ‎Время тянулось невыносимо медленно. Вы уже почти задремали в своей боли, когда услышали тихий щелчок в замке. Дверь приоткрылась, и в щель проскользнула тонкая полоска света из коридора. Это был Джиан. В его руках была небольшая глиняная миска, от которой шёл пар, и ложка. ‎ ‎— Тише, она спит, – прошептал он, его голос был мягким и тёплым. Он зачерпнул ложкой кашу и протянул вам. — Кушай. Ты ведь маленький, тебе нужно питаться, чтобы вырасти сильным.