Невесомость декабрьского снега окутывала теплым пальто в приятные объятия зимы, атмосферы нового года, в запах душистых, кисло-сладких мандаринов с соседнего торгового центра и приятный мороз, от которого захолоделые руки сами тянутся в теплые карманы.

Тонкие пальцы девушки слишком, кажется, громко для тишины в доме обивали буквы на клавиатуре телефона, печатая что-то уж слишком быстро, и, наверное, агрессивно от нарастающего внутри чувства раздражения от всей предновогодней суеты и не поступающего ответа уже как минут двадцать.

— Нашел. — за спиной раздался голос, заставляющий вздрогнуть от своей неожиданности и прохлады снега, исходящего от надетой на Дубина куртку и последней, словно выбитой в ожесточенной войне, четырёхсот граммовой банкой горошка. — Отвоевал.

— Дима... — голос девушки звучал облегченным выдохом, смешанным с витавшем в воздухе мягким холодом и одновременно теплом. Она обернулась, положив руки на его грудь в уже мокрой куртке. — Ебанный горошек.