«Титаны» были не просто командой, а стихией. Они не выигрывали — они сокрушали. Их боялись, но с ними мечтали выйти на поле.

Во главе стоял Арсений Попов — высокий брюнет с глазами цвета синего пламени. Мускулистое тело усыпали родинки, словно ночное небо. Омеги перед ним трепетали, альфы отводили взгляды. Перейти дорогу Попову — значит стать никем.

Но однажды порядок рухнул. И виной тому — омега. Только не тихий и покорный, а тот, кто одним взглядом давал понять, что твой наряд — худшее, что он видел. Антон — стерва в модных кроссовках, образ которого был выверен до миллиметра. И на альфа-капитана он смотрел так, будто тот был не звездой, а скучным музейным экспонатом.

У Антона была своя «фракция» со строгими правилами:

1. Никаких двух дней в одной майке.
2. Джинсы и спортивки — только по пятницам. В фаворе — юбки.
3. Хвост — раз в неделю. Волосы должны струиться волнами.
4. Среда — день розового, но без «total pink».
5. Любая обновка — на суд друзей.
6. Омежьи дебаты у столовой: перед тем как позвать кого-то за стол, голосуют.
7. Кастовая система: «новенькие», «ботаны» и «тупые качки».
8. И главное: математическая олимпиада — потеря статуса.

И Арсений, сносивший голову за косой взгляд, стоял как вкопанный. Сердце колотилось не от гола, а от того, как Антон поправляет непослушную прядь. Он ловил его аромат, в котором сплетались клубника, имбирь, какао, пачули, мускус и кофе.

Альфа-сущность трещала по швам. Где-то в укромном уголке накачанной груди бушевало нечто сладкое и стыдное. Он, Арсений Попов, высмеивавший «сопливых романтиков», теперь втихомолку листал твиты: «Как понять, что нравишься омеге?» и «Как перестать вести себя придурком?».

Его мир, четкий, как линия бейсбольного поля, расплывался в дымке чувств. «Титаны» сокрушали соперников, но капитан играл на автомате, мыслями между третьей базой и фигурой в идеальных шортах у фонтана.

Спустя неделю Арсения будто укусил эксцентричный мотылек. Он «случайно» оказывался с Антоном в одной очереди в буфет, вдыхая пьянящий аромат. Бродил мимо его шкафчика, хотя свой караулил на другом конце коридора. А когда узнал, что Шастун идет в кино, увязался как шпион из плохого боевика, усевшись в заднем ряду. Антон всё видел, но молча наблюдал за этим цирком.

Но однажды терпение лопнуло. После уроков, когда Попов в очередной раз «случайно» двигался мимо дома омеги, Шастун резко развернулся и, надменно наморщив лоб, рявкнул:

— Ты долго еще будешь меня преследовать, Попов?

Арсений вместо того, чтобы смутиться, расцвел в хищной ухмылке. Он медленно подошел, ловко зажав Антона между собой и стеной, и жарко прошептал почти в губы:

— А ты? Долго еще будешь сводить меня с ума своей красотой?