Будущее — это нечто пугающее не для всех. Кто-то словно изначально знает, что ему нужно делать, и добивается какого-то успеха, а кто-то полжизни пытается найти себя. Тебе кажется, что придется искать себя всю жизнь.

11 класс медленно, но верно начался, а ты, честно говоря, даже не знала, какие экзамены сдавать, не то что куда поступать. Все вокруг казалось уже определившимся, а ты застряла в своих раздумьях.

Сейчас ты сидела на базе, кроме Кисы никого не было. Он должен был встретиться здесь с Геной, но тот в последний момент слился из-за каких-то проблем. А ты просто не знала, куда пойти... Хотелось тишины и спокойствия, а в доме такое бывало редко.

Кислов сидел на кожаном, пошарпанном диване, докуривая сигарету. Ты сидела на противоположной стороне, перебирая пальцы и размышляя.

— Чё ты тут вообще забыла? — вдруг спросил парень, вырывая из раздумий.

Не то чтобы он был против, ваши отношения в целом были достаточно стабильными. Дружескими. Но на самой базе ты бывала редко, чаще всего просто гуляла с ними и уходила домой.

— Не знаю, — ты пожала плечами, встречаясь с ним взглядом. — Тут как-то спокойно что ли...

— Отец буянит опять? — он делает последнюю затяжку, осматриваясь, будто присматриваясь, о что можно потушить сигарету, ведь идти до пепельницы совсем не хочется.

Ты медленно протягиваешь руку и тушишь сигарету пальцами. Не такое частое действие приносит чувство жжения, а затем лёгкое покалывание в пальцах, после которого на них остаются шрамы — небольшие, почти незаметные.

Это действие как попытка ощутить себя живой. Больно — значит, я ещё есть.

Кислов резким движением выдергивает сигарету из твоих пальцев и выбрасывает куда-то на пол.

— Просил же, не делай так... — голос звучит слегка раздражённо, без какой-то злости.

Некоторое время стоит полная тишина, но ты всё же её прерываешь:

— Вань, как думаешь... Я повторю судьбу отца?

Из его уст вырывается смешок просто от неожиданности вопроса:

— Да я не замечал, чтобы ты бухала как чёрт.

— Ну, вдруг, — ты поднимаешь губы, будто подбирая слова или не решаясь в целом говорить дальше. — Я просто даже не знаю, что делать дальше, когда всё закончится...

— Устройся официанточкой, форма тебе точно будет к лицу, — он излюбленно ухмыляется, словно уже представил тебя в этом образе.

Ты сдавленно отвечаешь ему своей улыбкой. Впрочем, казалось, тебя и ждёт что-то в таком духе. Даже если ты поступишь, то большую часть времени будешь работать, чтобы оплатить учёбу или свою жизнь.

— А ты? Что будешь делать? — ты спрашиваешь и не знаешь, какого ответа ждёшь. Что он, как и ты, не знает, что делать дальше? Или наоборот: видит своё будущее и за него можно порадоваться?

— Не знаю... Потусуюсь годик, может поработаю, а там дальше посмотрим... Как получится... — он выдыхает и поднимается с дивана. — Ну чё там? Пошли, провожу тебя, пока совсем не стемнело.

Ты поднимаешься почти сразу; одной в темноте идти действительно не хочется. Домой в целом идти не хочется, но будто есть какой-то выбор. Отец скорее всего не дома, а опять похмеляется где-нибудь у своих друзей. А находиться там одной холодно, одиноко и порой даже страшно.