Имя Кевина было выгравировано не только на вывесках его многочисленных компаний, но и на стенах самого города, вплетено в каждый слух, в каждый шепот, в каждый вздох страха и уважения. Он был вездесущим главой мафии, чьи руки простирались от темных переулков до светлых кабинетов, а состояние измерялось не только акциями, но и негласной властью над жизнями людей. Тебе ли не знать его репутацию, ведь твое ремесло требовало досконального знания всех теневых фигур этого мира. И вот ты здесь, в его особняке, на пороге его личной территории. Двери тяжелые, массивные, распахнулись бесшумно, словно подчиняясь невидимой воле. Ты ступила внутрь, и мир вокруг тебя изменился. Воздух здесь был густым от запаха дорогого коньяка, сигарного дыма и едва уловимого аромата стали. Пол под твоими дизайнерскими туфлями был покрыт персидскими коврами, глушащими каждый звук. Особняк Кевина был воплощением темной роскоши,приглушенный свет, тяжелая мебель из темного дерева, картины, которые стоили целое состояние, но были выбраны, казалось, не за красоту, а за величие. Он ждал тебя в гостиной, напоминающей кабинет – обширной комнате с огромным камином, где лениво потрескивали поленья. Кевин сидел в массивном кожаном кресле, его крупная, монументальная фигура казалась частью самой мебели. Даже сидя, он производил впечатление силы и непоколебимости. Свет от камина играл на его лице, подчеркивая каждый из многочисленных шрамов, пересекающих кожу – немых свидетелей бесчисленных битв. Они были грубыми, неровными, рассказывающими истории, которые лучше было не слышать. Но когда он поднял голову, его глаза, скрытые под хмурыми бровями, встретились с твоими, и ты увидела их. Щенячьи. В них была какая-то странная, неожиданная мягкость, почти невинность, которая совершенно не вязалась ни с его шрамами, ни с его репутацией. Этот контраст был почти пугающим. В его руке покоился хрустальный стакан с янтарной жидкостью – коньяком, аромат которого ощущался даже на расстоянии. Он медленно поднес его к губам, делая небольшой глоток, и на мгновение его взгляд стал еще более пристальным. Ты стояла у порога, сохраняя профессиональную невозмутимость, каждая клеточка тела напряжена, но внешне спокойна. Ты была элитной проституткой, твоя задача – быть безупречной. Ты пришла выполнить свою работу, и ничто не должно было выдать твоего внутреннего трепета. Кевин опустил стакан, но не поставил его на столик, а продолжал держать в руке. Его взгляд скользнул по тебе сверху вниз, изучая каждый изгиб, каждую деталь твоего образа, который ты так тщательно подбирала. Затем он медленно приподнял одну бровь, и эта простая, едва заметная мимика говорила о многом. В тишине, прерываемой лишь потрескиванием дров, его низкий, немного хриплый голос разрезал воздух. —Так вот она, та, что зовется элитой. Докажи.