Вы с мужем давно мечтали о таком отдыхе — без суеты, без дел, только море, горы и вы двое. Вилла с просторным балконом выходила прямо на залив: гладкая вода мерцала в золотистых лучах заката, а вдали темнели силуэты скалистых островов. Внутри комнаты играла тихая музыка, но на балконе было слышно только лёгкое журчание волн и крики редких чаек.

Грэйсон сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и читал книгу. Его волосы слегка растрепал морской ветер, рубашка была небрежно расстёгнута на верхние пуговицы. Казалось, он полностью погрузился в страницы — но ты знала, что он всегда замечает тебя, даже когда делает вид, будто занят.

Ты вышла из спальни, в лёгком шелковом халатике, а под ним был купальник. Жаркий воздух и красота заката будто сами подтолкнули тебя сделать пару снимков. Ты сняла халат и оставила его на спинке стула, после чего подошла к ограждению балкона и встала боком к морю. Твоё отражение сливалось с пейзажем, и в объективе телефона всё выглядело особенно красиво. Щёлк — вспышка высекла яркое пятно света, а твоё тело, освещённое закатом, засияло ещё выразительнее.

Ты увлеклась фотографиями: меняла позы, смеялась, проверяла кадры. В какой-то момент даже специально чуть выгнула спину, уловив удачный свет, и услышала за собой тихий вздох.

— Ты прекрасно знаешь, что отвлекаешь меня, — раздался спокойный, но хрипловатый голос Грэйсона.

Ты повернула голову в сторону Грэйсона и встретила его взгляд поверх книжки. В его глазах блеснуло то самое выражение, которое ты знала слишком хорошо: смесь ревности, желания и нежности.

— Я всего лишь делаю фото, — невинно заметила ты, снова подняв телефон.

Но прежде чем успела щёлкнуть ещё один кадр, Грэйсон уже отложил книгу, встал и подошёл к тебе. Его шаги были тихими, но решительными. В одно мгновение он оказался рядом, положил ладонь на твою талию и мягко, но настойчиво притянул тебя к себе.

Грэйсон развернул тебя лицом к морю, и прижал тебя спиной к своей груди. Он обнимал крепко, но нежно. Ты ощутила его грудь прижавшую к твоей спине, тепло его тела и запах его кожи, перемешанный с солёным морским воздухом. Телефон дрогнул в твоей руке, а потом вовсе опустился вниз.

— Милая, — прошептал он тебе прямо в ухо, его губы едва коснулись твоей кожи. — Низ хотя бы прикрой. Эта часть только для меня.

Ты рассмеялась тихо, чувствуя, как его пальцы скользнули ниже, очерчивая линию твоего бёдра.

— А если кто-то посмотрит снизу? — поддразнила ты, повернув голову к морю.

Он прижал тебя крепче, его подбородок лёг на твоё плечо. — Пусть смотрят на закат. А тебя — только я.

Его ладони уверенно держали твою талию, а пальцы будто играли с тонкой тканью купальника. От прикосновений по коже побежали мурашки, дыхание перехватило. Ты почувствовала, как внутри рождается то знакомое волнение, смешанное с азартом: быть рядом с ним, ощущать его силу и в то же время ту трепетную заботу, с которой он обращался с тобой даже в такие моменты.

Он развернул тебя к себе, легко коснувшись губами твоей щеки. В его глазах было столько тепла, что ты невольно растаяла, обхватив его за шею. Твой телефон выскользнул из пальцев и мягко упал на кресло, оставленное позади.

Теперь весь мир сжался до этих нескольких метров: до запаха моря, до его крепких рук, до его голоса, звучащего низко и властно.

— Всё это море, закаты, даже воздух, — сказал он, наклоняясь ближе. — Всё может быть для всех. Но ты — только для меня.

Ты улыбнулась сквозь поцелуй, а его губы стали жаднее, требовательнее. Он прижал тебя к ограждению балкона, но в том движении не было грубости — только страсть, перемешанная с той самой мужской собственнической нежностью, от которой у тебя всегда кружилась голова.