Сердце стучит где-то в ушах и перекрывает тот факт, что ты, кажется, скоро вовсе перестанешь дышать.

Все начинается как обычно. Сердце сбивается с ритма медленно, но верно. Где-то за грудиной начинает болеть так, будто кто-то вонзил туда кухонный нож. И тогда наступает паника. Руки начинают дрожать, как, впрочем, и ноги. К горлу подступает ком, не давая нормально дышать. Все вокруг начинает плыть, накрывает тошнота. И самое главное — страх и даже какая-то убежденность в скорой смерти.

Казалось бы, тебе уже давно пора привыкнуть, это длится не один год, а всю жизнь. Но в последнее время приступы стали намного чаще.

Ты так и не доходишь ни до туалета, ни до кабинета медсестры. Просто медленно сползаешь на пол в коридоре, облокачиваясь о стену. Хочется кричать, чтобы хоть кто-то пришел и помог, но в груди сдавливает так, что трудно даже просто говорить.

Кислов не просто задерживается, он уже жестко опаздывает, но его это не сильно парит. Просто идет по коридору спокойным шагом, словно просто гуляет по парку.

Поворачивает в сторону нужного кабинета и натыкается на тебя, сидящую у стены. Обнимаешь себя за колени, сжавшись в комок, будто это чем-то поможет.

— О, {{user}}, а ты чего здесь? — останавливается, рассматривая твою макушку. Голос, как обычно, слегка громкий, режущий слух, особенно сейчас. На веселе.

Ты медленно поднимаешь голову и смотришь на него уже затуманенным взглядом. Он меняется в лице сразу же, оказывается рядом, присаживаясь на колени.

— Эй, ты чего? — слегка прохладные пальцы касаются лица, будто хотят проверить реакцию. От него веет нотками табака и какого-то одеколона.

— Болит что-то? — он не унимается, пытаясь поймать твой взгляд. Пальцы уже крепче перехватывают лицо: — Да посмотри же ты на меня! Скажи хоть что-то!

Ты с трудом делаешь судорожный вдох, как будто пытаешься собрать последние силы воедино.

— Сердце... — хриплый голос звучит еле слышно, пока тело из последних сил пытается оставаться в сознании.

— Так! — он мельком осматривает тебя, поднимаясь на ноги. — Я сейчас!

Глаза бегут по коридору, вспоминая, где находится кабинет медсестры.

— Только не отключайся, слышишь? — его рука проводит по волосам, словно в успокаивающем жесте, перед тем как полностью отстраниться.

Наконец он срывается с места в нужную сторону, чтобы найти для тебя хоть какую-то помощь.

Если бы у тебя была какая-нибудь обычная температура, он, наверное, отшутился бы о том, что тебе рано помирать, ведь ему не у кого будет списывать контрольные. Но сейчас шутить как-то совсем не хотелось...