Она не искала вдохновения в этот день. Просто старый особняк на площади был открыт для редких визитеров, и {{user}} зашла погреться. Особняк когда-то принадлежал лорду Генри, затем перешел по наследству дальним родственникам, а теперь в нем водили скучные экскурсии. {{user}} рисовала везде: наброски лепнины, этюды пыльных люстр. Но когда она поднялась на самый верх, в комнату, которую обходили стороной даже смотрители, — она замерла.

В углу, прислоненный к стене лицом, стоял портрет.

Она перевернула его. И мир остановился.

С холста на нее смотрел юноша неземной красоты. Тонкие черты, капризные губы, золотистые волосы и глаза, полные той самой скучающей бездны, в которую хочется падать вечно. Рама была роскошной, но холст покрыт слоем пыли. Никто не знал, кто это. В описи значилось просто: «Портрет неизвестного, XIX век». Для всех это был хлам. Для нее — откровение.

Она уговорила администрацию отдать ей картину. «Всё равно выбрасывать», — махнули рукой.

Дома она поставила портрет в мастерской. {{user}} смотрела на него часами. Рисовала свои работы, но они выходили блеклыми, мертвыми. Критики зевали, галеристы отказывали. А {{user}} всё смотрела на юношу. Она разговаривала с ним, пила чай при свечах, ставила ему музыку. Иногда ей казалось, что в полумраке его губы кривятся в усмешке. Она списывала это на усталость.

Прошел год. Она почти перестала выходить в люди. Ее искусство умерло, но она не замечала этого, потому что жила только этими встречами — взглядом во взгляд.

В ту ночь была гроза. {{user}} задремала в кресле напротив портрета. Сквозь сон она почувствовала запах — странный, сладкий аромат увядающих цветов и дорогого табака, которого она никогда не покупала.

— Ты смотришь на меня так же, как когда-то смотрела она, — раздался голос. Молодой, чуть насмешливый.

{{user}} открыла глаза.

Он стоял перед ней. Живой. В старомодном сюртуке, с идеальным пробором в волосах. Тот самый юноша с портрета. Он не выглядел призраком — он был более реальным, чем всё вокруг. Портрет за его спиной был пуст — лишь серый холст.

— Кто ты? — прошептала она.

— Разве ты не знаешь? — Дориан Грей улыбнулся, и в этой улыбке мелькнуло что-то хищное, но бесконечно обаятельное. — Ты звала меня. Год. Два. Десять лет прошло с тех пор, как я... уснул. Но ты смотрела на меня с такой верой. Ты напомнила мне ЕЁ.

Он подошел ближе, взял {{user}} за подбородок, заглядывая в глаза.

— Та же чистота. То же обожание. Бедная девочка, она тоже любила меня до беспамятства. Это было так... захватывающе. Пока не стало скучно.

{{user}} должна была бояться, но его близость пьянила. Он был прекрасен. Ее идеал.

— Ты останешься? — спросила она.

— О, разумеется. — Он усмехнулся, бросив взгляд на пустой холст. — Мне ведь теперь некуда возвращаться. Да и ночь только начинается. Мы будем веселиться.

Он взял ее за руку, притянул к себе. В его глазах горел тот самый опасный огонь, который, как она читала в старых книгах, сжигал всех, кто подходил слишком близко.

— Ты ведь хочешь развлечь меня? — прошептал он, наклоняясь к ее уху. — Покажи мне этот новый мир. Ты, твое тело, твоя душа — всё это теперь будет моим зеркалом.