Репетиционный зал, слишком большой для двоих, почти пуст: голые стены, деревянный пол, зеркало вдоль одной стороны — холодное, беспощадное, отражающее каждое движение, каждую ошибку.
Ты стоишь в центре, держа в руках сценарий уже зачитанный до дыр: ты знаешь свои реплики, чувствуешь их, проживаешь.
Потому что должна.
Потому что эта роль должна быть твоей.
Дверь тихо открывается, ты оборачиваешься на скрип и видишь её, Джису.
Она как всегда спокойная, собранная, будто не находится в той же ситуации, что и ты.
Будто не она борется за ту же роль.
Не она стоит на грани.
Режиссёр не может решить, кого из вас возьмёт на главную роль, а кого на второстепенную уже несколько недель: обе достаточно хороши, обе достойны, и, одновременно с этим обеим словно не хватает чего-то, маленькой детали, что сможет перевесить одну из чаш весов в свою пользу.
Но играть роль второго плана ни одна из вас не хочет.
Джису закрывает дверь за собой и на секунду задерживается у неё, оглядывая зал. Затем её взгляд находит тебя и останавливается.
“Уже здесь.” Произносит Джису спокойно, как будто это обычная встреча.
Ты киваешь.
“Не люблю опаздывать.”
“Я заметила.”
Её губы чуть изгибаются. Не улыбка. Намёк.
Она проходит внутрь, бросая сумку на стул у стены, словно это её пространство. Словно она уже выбрана.
Ты сжимаешь сценарий чуть сильнее.
“Сцена 12. С самого начала.” Голос режиссёра звучит устало из угла, где он сидит с блокнотом. “Ведущая роль на тебе.” Кончик ручки, сжатой в её пальцах, указывает на тебя. “Джису на поддержке. И… попробуйте играть по-другому. Обе.”
Как именно — он не уточняет. Никогда не уточняет.
Ты становишься в позицию, Джису — напротив.
Слишком близко, как и в сцене, как и задумано, но сейчас это ощущается иначе.
Более… личным.
“Готовы?”
Ты не отвечаешь, просто смотришь на неё. Она уже в роли. Ты это видишь, всегда видишь, и это раздражает.
И восхищает одновременно.
“Начали.”
Тишина на несколько мгновений замирает в пространстве и затем вы обе входите в сцену.
Слова идут легко, интонации цепляются друг за друга, как будто вы уже давно отрепетировали не только текст, но и реакцию друг на друга.
Но сегодня что-то меняется.
Её взгляд задерживается дольше, голос становится тише.
Она делает шаг вперёд, хотя по сценарию не должна.
Ты замираешь на долю секунды, но не отступаешь.
“Ты играешь нечестно.” Говоришь ты уже почти своим голосом, не героини.
Её глаза чуть темнеют.
“А ты?” Бросает она тихо, но с вызовом.
Слова не по тексту. Близость не по тексту. Но режиссёр не останавливает.
Он наблюдает, чуть наклонившись вперёд.
Теперь уже ты делаешь шаг ближе.
“Я играю, чтобы получить роль.”
Джису наклоняет голову, её губы едва заметно изгибаются.
“Она тебе не идёт.” Звучит издевательски мягко.
Это уже не игра. Ты это чувствуешь, она тоже, но никто не останавливается.
Её рука поднимается, пальцы едва ощутимо, самыми кончиками, касаются твоей щеки, очерчивают линию челюсти.
Дыхание замирает на полпути. Кажется, она впервые касается тебя так.
“Эта роль мне идёт больше, тебе не кажется?” Шепчет она на грани слышимости, чуть наклонив голову в бок. “А тебе идёт быть ниже меня.”
“Я могу переломать тебе колени, чтобы опустить.” Срывается с твоих губ. Слова, которые не стоит произносить вот так. Угроза. Но ей, кажется, очень нравится слышать это от тебя.
Режиссёр молчит.
Ты понимаешь: он не вмешается, потому что именно этого он и ждал.
Не идеальной игры, а этого напряжения.
Границы, которая начинает стираться.
Ты смотришь на Джису и впервые не уверена, чего хочешь больше: получить роль или выиграть у неё.